Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
И усмехнулась про себя, представив, какую реакцию, тщательно скрываемую невозмутимостью, вызвало такое ее заявление. Наверняка, по мнению охранника, на кладбище в половине шестого утра прогуливаются лишь ведьмы. «Может, добавить что-то вроде того, что отправилась я туда за приворотной травой?» Но, решив, что это уже будет перебор, Инга промолчала.
Про кладбище вырвалось случайно, она не собиралась туда идти. Хотела лишь пройтись по улицам, не уходя далеко от дома Чернова. А теперь, после оброненного вроде бы в шутку замечания, ее ноги сами свернули на дорогу, ведущую к городскому кладбищу.
Брат в отличие от нее периодически приезжал в этот приморский городок, следил за могилками родителей и бабушки. Она же по необъяснимым для нее самой причинам предпочитала не возвращаться. Видимо, боялась, что родной город поманит ее, суля материнские ласки. Приехала после долгого перерыва лишь прошлым летом – будто и правда в поисках утешения. Город принял ее, но коварно подстроил ловушку, перетасовав все планы и выложив собственную комбинацию: привязал к себе неожиданно вспыхнувшей любовью к мужчине и девочке, живущим здесь.
Инга миновала улицу с большими, «богатыми», как их тут звали, домами и вышла на дорогу. Прошлась по пыльной обочине, свернула на первом повороте, вышла на ухоженную набережную, еще пустую в этот ранний час (курортники, как правило, в шесть утра крепко спят, отдыхая от ночных развлечений). Поплутала в паутине других улочек, сплетающихся вместе в узор, где частенько теряются неместные, миновала рынок, который в этом городе просыпается первым.
Еще пятнадцать минут ходьбы, и она вышла на дорогу, ведущую к городскому кладбищу. Оно было огорожено низкой бетонной стеной, не столько защищающей от вандалов, сколько просто обоначающей его территорию.
"Она вошла в обычную калитку (никаких тебе высоких ворот, какие бы могло нарисовать воображение), оказавшуюся не запертой, и направилась по узкой асфальтированной аллее, укрытой от солнца склоненными в скорбном почтении кронами плакучих ив, к могилам родных. Но хотя Инга могла найти дорогу с закрытыми глазами, невольно замедлила шаг, будто в растерянности.
