Шрам поддерживал скорость в пределах допустимых правил — 160 км/ч, но сегодня чувствовал себя почти как профессиональный гонщик. Черный «джип-чероки» с тонированными стеклами мчался быстро от Финского залива к Васильевскому острову. Это была не просто поездка — это задуманное путешествие, спрятавшееся под видом простого волеизъявления скорости....
Он глубоко вздохнул, собираясь с духом выложить деду страшную новость.
– Нет больше Егора Сергеевича, отец. Умер он. Погиб. И Вики нет больше. – Глаза Потопа, до сего мгновения горящие двумя яркими угольками из-под косматых седых бровей, разом потухли. Морщинистые руки, лежащие на столе, задрожали.
– Как же это? Он же не болел вроде? А с Викой-то что же случилось?
– Не болел он, отец, – жестко сказал Варяг. – В авиакатастрофе погиб. Летел в самолете – и разбился. А Вику убили. Да и Егора Сергеевича, если по правде, тоже убили.
– Лихие дела! – прошептал старик. – Видать, добрались все-таки до него. И ее не пощадили!… – Он поднялся и двинулся к двери, точно хотел выйти из горенки, но передумал и вернулся.
– Я о тебе много знаю, Владислав. Мы с Егором вот в этой горенке до утренней зорьки разговоры вели. О тебе, о деле его, о России нашей. Сложное дело он задумал, сложное и страшное. Сейчас сам черт не разберет, что в стране творится.
– Так ты если знал про меня, неужто не догадался? – с улыбкой спросил Варяг.
– Нет, сначала не взял я в толк, кто ты таков. Хотя наколочку твою на груди видал – а не догадался. Только вчера меня вдруг осенило. И как же вышло, что ты припозднился так? И еще, вижу, ты тайничок в дупле не нашел?
Варяг махнул рукой.
– Долго рассказывать, отец. А я ведь поначалу почему тебе чушь стал лепить – мне ведь Мулла четко сказал: найдешь в лесу Платона. А ты – Потап…
– Да Платоном меня уже, почитай, лет пятьдесят как не кличут.
– А тайничок твой я нашел, – продолжал Варяг, понимающе кивнув, – да он пустой оказался. Там до меня побывали. Чужие. Словом, слава Богу, что добрался до тебя. А то бы так и подох в тайге.
– Да ну тебя! – Потап усмехнулся. – А скажи-ка мне…
Тут скрипнула дверь – вошла Елена. Лицо ее было бледно.
