Шрам поддерживал скорость в пределах допустимых правил — 160 км/ч, но сегодня чувствовал себя почти как профессиональный гонщик. Черный «джип-чероки» с тонированными стеклами мчался быстро от Финского залива к Васильевскому острову. Это была не просто поездка — это задуманное путешествие, спрятавшееся под видом простого волеизъявления скорости....
Через улицу хорошо просматривался нужный подъезд – он был пустынен. Только молодая мамаша без конца возила по тротуару пеструю коляску.
В трех метрах от подъезда стояли три парня. Они лениво цедили слова через плотно сжатые зубы. Держались хозяевами, как будто каждый из них приватизировал алюминиевый завод. Зная породу таких людей, Варяг был твердо уверен в том, что в карманах у них гремят одни пятаки, а если они и разъезжают на дряхлых «мерседесах», то им частенько не хватает даже на бензин.
Варяг неторопливо вошел в подъезд.
Владислав поднялся на лифте на девятый этаж, вышел, остановился на лестничной площадке и замер, прислушиваясь. Ничего настораживающего – никто не дышал ему в спину, не сбегал вниз, преодолевая в два прыжка по целому пролету, все было как обычно. Далеко внизу громко стукнула чья-то дверь и послышался младенческий плач.
Варяг поднялся еще на один этаж и трижды позвонил в тяжелую, массивную дверь, обшитую толстыми металлическими листами. Дверь мгновенно распахнулась – его здесь ждали. Открывший ему человек отошел на полшага в сторону, пропуская Варяга.
ГЛАВА 37
Вернувшись в Москву, Беспалый первым делом связался с колонией. Все эти дни, находясь в Москве и в Питере, он постоянно теребил расспросами оставленного на период его отсутствия в качестве и. о. начальника колонии майора Кротова.
Однако сейчас, похоже, что-то наклюнулось. Кротов срывающимся от волнения голосом доложил:
– Мы добрались аж до северной границы края.
– В смысле? – дотошный Беспалый никогда ничего не принимал на веру, а любил троекратно проверять да перепроверять.
