Шрам поддерживал скорость в пределах допустимых правил — 160 км/ч, но сегодня чувствовал себя почти как профессиональный гонщик. Черный «джип-чероки» с тонированными стеклами мчался быстро от Финского залива к Васильевскому острову. Это была не просто поездка — это задуманное путешествие, спрятавшееся под видом простого волеизъявления скорости....
Секретарша положила трубку и, уже не скрывая раздражения, заявила:
– Мужчина, пожалуйста, выйдите отсюда, вы мешаете мне работать. Я же вам сказала: «Петроконцерт» на другом этаже!
Сутулый усач поспешно встал. Он испуганно глядел на суровую секретаршу сквозь плоские стекла очков.
– Извините, ради Бога, я, верно, ошибся. До свидания!
Он вышел из приемной. За его спиной щелкнула закрывшаяся дверь.
Эту прослушку, которую невесть где раздобыл Гепард, рано или поздно обнаружат. Надежда была лишь на то, что до ее обнаружения Варягу удастся выяснить одну маленькую, но очень важную деталь: где? Где Шрам содержит его жену и сына?
Капканы на Шрама были расставлены.
По просьбе Егора Люба неделю назад устроилась в «Прибалтийскую» уборщицей. Люба не могла отказать Егору в просьбе. Егор, с которым она жила уже полтора года, был парень во всех отношениях положительный: выпивал, но не пил по-черному; нигде не работал, но всегда был при деньгах, вел себя прилично. Они жили на два дома – Егор то к ней наезжал с ночевкой, то к себе звал.
К Егору пришел жить какой-то парень, как он сказал, старый знакомый еще по армии, и он теперь ее к себе не пускал – временно, по его словам. А потом вдруг позвонил и ни с того ни с сего попросил устроиться уборщицей в «Прибалтийскую», в офисное крыло. Да не просто попросил – наказал: «Так надо, Любаша. Сделай для меня».
И вот она уже целую неделю каждое утро возила по длинным коридорам урчащий пылесос «Самсунг», вытирала пыль с мебели в холлах, мыла пепельницы в курительных отсеках.
Но не за этим Егор ее сюда назначил.
Каждый вечер она приходила в служебную подсобку на десятом этаже, лезла на этажерку с инвентарем и доставала сверху, из-за горшка с гарденией, маленький магнитофончик. Крохотную – с коробочку из-под конфеток «Тик-так» – кассету с записью она вынимала и новую, чистую вставляла.
Что все это значит, она не понимала – Егор не рассказывал, а сама она ничего вызнать не могла: магнитофон был хитрый и на воспроизведение записи не работал.
«Так надо, Любаша. Сделай это для меня», – не уставала повторять про себя слова Егора влюбленная женщина…
ГЛАВА 46
Шрам почуял смертельную опасность.
