Пока я пыталась разобраться сама с собой, Витторн просто взял и сгреб в кучу лишние приборы, оставив лишь самое необходимое: один нож, одна вилка, одна десертная ложка.
— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила я.
Конечно, можно было поддержать его игру и сделать вид, что так и надо. Но не получалось. Фокр делал все, чтобы помочь мне не выдать себя. И я никак не могла понять: зачем все это?
Усыпляет бдительность? Играет на нервах? Хочет запутать?
— Что именно?
Витторн взял мою тарелку и принялся накладывать в неё ароматное мясо с тушеными овощами и специями.
— Все это.
— Я много положил? — Мужчина замер с тарелкой в руках, размышляя, как быть дальше.
— Нет, мне достаточно.
Я быстро забрала у него тарелку и поставила перед собой.
— Прости, я уже забыл, как надо ухаживать за девушкой, — неловко произнес мужчина.
— У нас же не свидание. Сам сказал. Просто разговор.
— Конечно, — улыбнулся он и принялся заполнять свою тарелку. — Просто разговор. Ты еще не выходила на улицу?
— Еще нет.
— Погода в последние дни просто отличная. Легкий мороз, небольшой снежок и солнце. Люблю зиму.
И все десять минут, что я ела, Витторн говорил о погоде, о снегe, зиме, потом прошелся по другим временам года, рассказывая о разных местах.
Признаюсь честно, я заслушaлась и не заметила, как все съела."
"— Десерт? — предложил мужчина, кивнув на открытый ягодный пирог, от которого вился пар.
— Спасибо. Теперь позволь я за тобой поухаживаю, — ответила ему.
Встав, я аккуратно разрезала пирог на части. Тягучая начинка тут же растеклась, окрашивая блюдо в аппетитный розовый цвет. С помощью лопатки я разложила пирог по тарелкам и вернулась на место, крайне довольная собой.
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
— Снова о погоде? — невинно уточнила я, отправляя кусочек пирога в рот.
Как же вкусно!
Не удержавшись, блаженно улыбнулась, слизав крошечные крошки с губ, и случайно поймала взгляд мужчины, направленный на меня.
Пирог, который я так тщательно жевала, наслаждаясь вкусом, тяжелым комком встал поперек горла.
В этом взгляде было все то, что заставляет девичье сердце замирать и биться быстрее, краснеть, бледнеть и забывать слова.
Раньше я многое отдала бы за такой мужской взгляд, а сейчас чувствовала лишь глухую, непонятную тоску.
«Глупая! — тут же одернула я себя. — Он же не меня хочет. А её. Агнелику. И не настоящие это чувства, а проклятием вызванные. А я уши развесила».
— Если тебе надоело о погоде, то можем поговорить о другом, — мягким, рокочущим голосом произнес Витторн.
Темнота в одно мгновение стала более тягучей и интимной. Кожа тут же покрылась болезненными мурашками, а сердце забилась так громко, что его слышно было в каждом уголке комнаты.
— И о чем? — тихо спросила я, с трудом узнавая свой голос.