В мирное утро заходит злорадство — смартфон тихо дрогнет при каждом касании, а на экране внезапно синит знак зловещего гаджета. Я пытаюсь успокоить истерику, приглаживая выбившиеся пряди волос перед нырянием в глубины Скайпа. Дрожащими руками набираю воздуха, как будто готовлюсь к важному объявлению. Жду ответа......
«Иван Миронович Захаров», — мысленно примерил я мальчику свои данные и улыбнулся.
А ведь он мог бы быть моим сыном. В то время я как раз был в столице почти месяц, по настоянию родителей проходил комплексное обследование в какой-то частной крутой клинике.
Если бы я встретил Софию тогда, все могло сложиться по-другому, и сейчас, возможно, она уже носила бы под сердцем нашего второго малыша. Жаль, нельзя повернуть время назад и все изменить.
Скинув на свою электронку несколько фотографий Софии с сыном и подругами, подчистил историю отправки сообщений, и отключив ее телефон, отложил на тумбочку.
"Надо будет выяснить все подробности о ее сталкере из прошлого, и имеет ли он отношение к рождению ее сына. Рассказала она очень мало и урывками, но ни слова об отце ребенка. А в собранной Гришей информации эти данные отсутствовали.
Мне было не важно, знает ли он о сыне, больше переживал, не будет ли ставить палки в колеса, когда мы заберем Ваню в Лондон. Учитывая, что я планировал сделать это в ближайшие пару месяцев, информация требовалась уже сейчас, а лучше вчера.
Отправив Григорию сообщением подробное задание, отключил свой телефон и тоже отложил на тумбочку.
Повернулся вплотную к Софии, сгреб ее в объятия, оплетая руками и ногами, уткнулся губами в висок и, удовлетворенно выдохнув, начал погружаться в сон.
* * *СОФИЯ
Смутно помню, что ночью мне было очень холодно и плохо, помню, что Мирон снова поил меня лекарством и кутал в одеяла.
Проснулась же я от того, что мне было очень жарко, и как ни странно, так тесно, что не пошевелиться.
Лежали мы лицом к лицу, он обнимал меня руками, притянув к груди, и упирался подбородком мне в затылок. Сразу поняла, почему было так тесно и жарко. Хотя и спал он в спортивных брюках и футболке, даже не воспользовавшись пледом, в который была укутана только я, но был таким горячим, как грелка.
Попыталась аккуратно высвободиться из его хватки, но на любые мои попытки выскользнуть, он подгребал меня ближе и обнимал крепче.
— Мирон, — задушенно позвала я, упираясь обеими руками ему в грудь.
— М-м? — не двигаясь, отозвался Мирон.
— Ты меня задавишь, — просипела я севшим голосом.
— Ой, прости, — отстранился Мирон, не торопясь размыкать объятия, — Как ты?
— Лучше, — поделилась я, прислушиваясь к организму, — Может на работу?..
— Нет, — перебил он меня, — Нас отпустили, тебя по болезни, меня по семейным обстоятельствам.
