Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
Ну, оно, по крайней мере, было удобное. На стенах висели фотографии бабочек или нарциссов. Видимо, предполагалось, что они действуют успокаивающе.
– Не хочешь объяснить поподробнее, что значит «так себе»? – спросила Дейдра.
– Это заметный прогресс. Месяц назад я ответила бы «ужасная». Какое отношение это имеет к Мейсону?
– Хочешь поговорить о Мейсоне?
Я заметила, что у нее привычка отвечать вопросом на вопрос.
– Не знаю. Просто мне кажется, что я здесь ради этого.
– Какие чувства у тебя вызывает его смерть?
– Грусть.
– Гнев?
Я вспомнила стригоев, их злобные лица и легкость, с какой они относятся к убийству.
– Да, немного.
– Чувство вины?
– Конечно.
– Почему «конечно»?
– Потому что это моя вина – что он оказался там. Я огорчила его… и еще ему хотелось доказать… Я рассказала ему, где находятся стригои, хотя не должна была этого делать. Если бы он не знал о них, то ничего не предпринял бы и остался жив.
– Тебе не кажется, что он сам ответствен за свои действия? Что это он принял решение поступить так, а не иначе?
– Ну… Да.
– Есть еще какая-то причина, по которой ты испытываешь чувство вины?
Я отвернулась от нее, вперив взгляд в фотографию божьей коровки.
– Я нравилась ему… ну, в романтическом смысле. У нас было свидание, но я не смогла ответить на его чувства. Это причинило ему боль.
– Почему ты не смогла ответить на его чувства?
– Не знаю. – Зрелище лежащего на полу тела Мейсона вспыхнуло в сознании, но я отогнала его.
– У тебя проблемы с интимным контактом?
– Что вы?.. Ох, нет. Конечно нет.
– У тебя когда-нибудь был с кем-то секс?
– Нет. А что, должен был?
– Как ты сама думаешь?
Проклятье! Я никак не думала, что она станет задавать такие вопросы.
– С Мейсоном это было бы неправильно.
– А есть кто-то, с кем, тебе кажется, это было бы правильно?
Я заколебалась, совсем уж перестав понимать, как наш разговор связан с тем, что я вижу призраков. Согласно подписанному мной документу, все наши беседы были строго конфиденциальны. Она не могла пересказать их никому – если только я не представляла опасности для себя самой или делала что-то противозаконное.
