Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
Лисса захлопнула учебник как раз в тот момент, когда мимо прошла библиотекарша, сказав им, что пора уходить. Со вздохом облегчения Лисса засунула свои бумаги в сумку и вместе с Эдди направилась к выходу. Он взял у нее сумку и повесил на плечо.
– Это совсем необязательно, – сказала она. – Ты мне не слуга.
– Получишь ее обратно, как только справишься вот с этим.
Торопясь вовремя покинуть библиотеку, Лисса запуталась в своей куртке. Собственная неорганизованность заставила ее рассмеяться. Она выправила вывернутый наизнанку рукав.
– Спасибо, – сказала она, принимая у Эдди сумку.
– Нет проблем.
Лиссе нравился Эдди – ну, не в романтическом плане. Она просто считала его приятным парнем. Он всегда поступал так, как сейчас, – помогал ей и при этом превосходно справлялся со своими обязанностями. Причем он тоже руководствовался не романтическими мотивами – просто был одним из тех редких парней, которые могут одновременно быть и джентльменом, и крутым. В отношении него у нее были свои планы.
– Тебе никогда не приходило в голову поухаживать за Розой?
– Что? – спросил он.
«Что?» – подумала я.
– У вас так много общего, – продолжала она, стараясь, чтобы это выглядело небрежно, как бы между прочим, хотя внутренне волновалась.
Она считала это прекрасной идеей. Для меня это был один из тех моментов, когда, пребывая в ее сознании, я находилась чересчур близко к ней. Я предпочла бы стоять рядом, чтобы иметь возможность образумить ее.
– Она просто мой друг. – Он засмеялся смущенно. – И я не думаю, что мы так уж подходим друг другу.
Лисса хотела повторить мои слова о том, что на самом деле я никогда не была девушкой Мейсона, но у нее хватило ума позволить Эдди и дальше верить в это.
– Жизнь не стоит на месте. Нужно идти вперед.
– С тех пор прошло не так уж много времени. Чуть больше месяца. И это не то, от чего можно оправиться быстро.
У него сделался печальный, отсутствующий взгляд, что было больно видеть и Лиссе, и мне.
– Прости, – тихо сказала она. – Я не имела в виду, будто это было что-то незначительное. То, что тебе пришлось пережить… Знаю, это было ужасно.
– Знаешь, что странно? Я на самом деле помню совсем немного – вот что ужасно. Я был под таким кайфом, что не осознавал происходящего. Меня просто выворачивает от этого… ты даже не представляешь как. Быть таким беспомощным… Хуже этого нет ничего на свете.
Я испытывала то же чувство. Думаю, это характерно для всех стражей.
