Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
– Я была нездорова. Доктор Олендзки считает, что полная нагрузка может мне повредить.
– По их словам, все у нас должно быть как в реальном мире, а там с твоей болезнью никто не стал бы считаться.
– Ну, это не реальный мир, и доктору Олендзки принадлежит решающее слово.
– Я слышал, это из-за того, что ты представляешь собой угрозу для Кристиана.
– Нет, поверь, дело не в этом. – Почувствовав исходящий от него запах алкоголя, я воспользовалась этим, чтобы сменить тему разговора. – Ты пьян?
– Да, Шейн раздобыл кое-что и пригласил нас к себе в комнату.
– Что «эй»? – спросила я.
– Не смотри на меня так.
– Как?
– Типа ты меня осуждаешь.
– Вовсе нет, – возразила я.
Лисса засмеялась.
– Осуждаешь, осуждаешь…
Дин напустил на себя обиженный вид.
– Это мой выходной, и хотя сегодня воскресенье, это не значит, что я не могу…
Я заметила какое-то движение рядом.
И не колебалась ни мгновения. Человек двигался слишком быстро, слишком скрытно, чтобы быть своим, не врагом; к тому же он был во всем черном.
Я оказалась лицом к лицу с Юрием. За моей спиной слышался приглушенный шум – надо полагать, это Дин сражался со своим противником или противниками. Однако у меня не было времени выяснить, так ли это. Мне предстояло одолеть Юрия – нелегкая задача, учитывая, что он был сильнее Джин. Мы кружили вокруг друг друга, то делая ложные выпады, то нанося удары.
Как только он отступил, признав свое поражение, я повернулась к Дину. Лисса держалась на расстоянии, глядя, как Дин сражается со своим противником. Жалкое зрелище, и это еще слабо сказано. Райану пришлось со мной нелегко, но его ошибки были не сравнимы с теми, какие допускал Дин.
