Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
Благодаря нашей связи я почувствовала магию, а потом попеременно теплое и холодное покалывание на коже. Синяки и порезы исчезли.
– Не надо тебе делать этого, – заволновалась я.
Легкая улыбка тронула ее губы.
– Я весь день только этим и занималась. Помогала доктору Олендзки.
– Я слышала об этом, но, ох, это так странно! Мы всегда скрывали твой дар.
– Теперь не важно, что все узнали, – ответила она. – После всего случившегося я просто обязана помогать – столько людей пострадали. И если в результате мой секрет вышел наружу… ну, это все равно произошло бы, раньше или позже.
И потом меня осенило. Я выпрямилась.
– О господи, Лисс! Ты можешь спасти его. Можешь помочь Дмитрию.
Глубокая печаль отразилась на ее лице и проникла в меня через нашу связь.
– Роза, Дмитрий мертв, так говорят.
– Нет! Это невозможно. Ты не понимаешь… Думаю, он просто ранен. Скорее всего, тяжело. Но ты можешь исцелить его, когда его принесут сюда. – И потом в голове у меня зародилась совершенно безумная мысль.
Ее лицо сделалось еще печальнее. Сейчас она просто излучала сочувствие ко мне.
– Нет, не могу. Возвращение из мертвых требует огромных затрат силы. Кроме того, вряд ли я смогу сделать это по отношению к тому, кто был мертв… ммм… так долго. Думаю, у меня получается возвращать к жизни только по свежим следам.
– Но ты хотя бы попытайся! – с безумным отчаянием в голосе воскликнула я.
– Не могу… – Она сглотнула. – Ты же слышала, что я сказала королеве. Я не могу только тем и заниматься, что возвращать всех умерших к жизни. Это обернется злоупотреблением и надругательством – тем, к чему стремился Виктор. Ведь именно поэтому мы держали мой дар втайне.
– Ты позволишь ему умереть? Даже не попытаешься? Даже ради меня? – Я не кричала, но для церкви мой голос определенно звучал слишком громко. Сейчас тут уже почти никого не было, но те, кто оставался, были слишком погружены в печаль, чтобы обратить внимание на мой взрыв.
Я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.
Лисса вглядывалась в мое лицо, миллион мыслей кружились в ее голове. И, оценив мои слова, мое лицо, мой голос, она в конце концов поняла. Поняла, какие чувства я испытываю к Дмитрию, что это не просто отношения «ученица – наставник».
