Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
На следующий день я встала рано, задолго до пробуждения кампуса. Я почти не спала. Повесила на плечо сумку и пошла в главный офис в административном здании. Офис был еще закрыт, и я села на пол в коридоре рядом с ним. Разглядывая от нечего делать свои руки, я заметила на ногте большого пальца два крошечных золотистых пятнышка. Все, что осталось от маникюра. Спустя двадцать минут появилась секретарь с ключами и впустила меня в офис.
– Чем могу помочь? – спросила она, усевшись за свой стол.
Я вручила ей пачку бумаг.
– Я уезжаю.
Глаза у нее стали как блюдца.
– Но… что… ты не можешь…
Я постучала пальцем по бумагам.
– Могу. Тут все заполнено как надо.
Все еще в шоке, она пробормотала, чтобы я подождала, торопливо покинула комнату и спустя несколько минут вернулась с директрисой Кировой. Та, по-видимому, уже была в курсе и устремила на меня осуждающий взгляд поверх своего похожего на клюв носа.
– Мисс Хэзевей, что все это означает?
– Я уезжаю, – ответила я. – Выбываю. Бросаю.
– Ты не можешь сделать этого.
– Ну, могу, очевидно, поскольку вы держите соответствующие документы в библиотеке. Я заполнила все, как требуется.
Ее гнев сменился грустью и беспокойством.
– Я понимаю, в последнее время произошло много разного… нам всем трудно с этим справиться… но это не повод принимать поспешные решения. Если уж на то пошло, сейчас ты нужна здесь больше, чем когда-либо.
Она говорила почти умоляющим тоном. Просто не верилось, что полгода назад она хотела исключить меня из школы.
– Это не поспешное решение. Я хорошо обдумала его.
– Давай, по крайней мере, пригласим твою мать, чтобы мы могли обсудить его вместе.
– Она три дня назад отбыла в Европу. Впрочем, это не имеет значения. – Я указала на строчку лежащей сверху формы, где было написано «дата рождения». – Сегодня мне исполнилось восемнадцать, и больше она не в состоянии влиять на меня. Это мой выбор. Теперь, может, вы поставите печать на эти формы или продолжите попытки удержать меня? Уверена, в схватке я одолею вас, Кирова.
Хоть и с явным неудовольствием, они поставили печати на мои документы. Секретарь сделала копию официальной бумаги, где было сказано, что я больше не студентка Академии Святого Владимира. Мне требовалось предъявить ее на выходе.
Это была долгая дорога, и западная часть неба окрасилась красным, когда солнце опускалось за горизонт. Потеплело, даже ночью. Наконец-то наступила весна.
