Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
– С новичками, которые уже убивали стригоев? – спросил Эмиль.
Он был из Румынии и говорил с более заметным акцентом, чем Дмитрий, но у него получалось не так мило.
– Что-то не верится.
Я пробежала сердитым взглядом по их лицам.
– Ага, понимаю. Ожидается, что после одного-единственного случая я стала экспертом по стригоям. Не могу запаниковать, или испугаться, или еще что-то в этом роде? Что ж, это имеет смысл. Спасибо вам. Справедливо. По-настоящему справедливо.
Я откинулась в кресле, скрестив на груди руки. Впрочем, лишний раз демонстрировать вызов не было нужды, чего-чего, а этого и так хватало.
Альберта вздохнула и наклонилась вперед.
– Мы спорим о терминах, а между тем технические детали не отражают сути дела. Важно другое: сегодня утром ты абсолютно ясно дала понять, что не хочешь быть стражем Кристиана Озера. Помнится, ты даже говорила, что делаешь это против воли и что очень скоро мы поймем, какая скверная это идея.
Тьфу! Я действительно говорила это. И о чем только я думала?
– И потом, когда пришло время защиты, – закончила она, – выясняется, что ты полностью проигнорировала свои обязанности.
Я чуть не вывалилась из кресла.
– О чем это вы толкуете? По-вашему, я не защищала Кристиана из мести? Дикость какая-то!
Все трое смотрели на меня, словно чего-то ожидали.
– Всем известно, что ты не склонна спокойно и терпеливо принимать то, что тебе не нравится, – сухо ответила Альберта.
На этот раз я встала, обвиняющим жестом тыча в нее пальцем.
– Это неправда. Я подчинялась всем правилам, наложенным на меня Кировой после нашего возвращения.
– Тебе действительно грозит отстранение от полевых испытаний, – решительно заявила Селеста.
– Ох!
Я села, внезапно утратив всю свою дерзость. Несколько мгновений в комнате висело мрачное молчание, а потом за моей спиной заговорил Дмитрий.
– В ее словах есть смысл, – сказал он. – Если бы она хотела выразить протест или отомстить, то нашла бы для этого другой способ.
Сердце громко заколотилось в груди.
