Автор
Я даже дышать нормально не могла. Губы моего собеседника были холодными и жесткими — он поймал меня в момент, когда я на грани обморочного упадка. Волшебная рука Егора поддержала мое тело через острые осколки стекла, пока он не посадил меня на кровать, где он аккуратно чистил мою одежду от ветра и разбитого мира....
Без прелюдий, мужчина приступил к главному:
— Хотелось бы знать — что это? — он поднял вверх бокал.
— Бокал. Для шампанского.
— Спасибо, — поблагодарил он с ядом в голосе. — Но об этом мне известно. Я спрашиваю о том, что на дне бокала. Что это?"
"Волк пристально смотрел в мои глаза и словно видел меня насквозь, мне было крайне трудно сохранять самообладание.
— На дне — видимый белый осадок какого-либо медицинского препарата, — ответила я на его вопрос.
— Верно, — похвалил Волк. — А не хочешь ли ты рассказать подробнее, что же это за препарат?
— С чего я должна знать, что это такое? — повела плечом я.
— А с того, что это ты его подсыпала в бокал Леонида. Чтобы он уснул, — мужчина продолжал сканировать её своими бездонными глазами и ждал прокола.
Опустив глаза, я попыталась взять себя в руки, и как можно равнодушнее сказала:
— Я ничего не подсыпала. Он сам уснул.
Егор хищно ухмыльнулся.
— Врать ты не умеешь. И не стоит начинать. Тем более — мне. Сама таблетки отдашь или мне поискать? Найду я — тебе же будет хуже.
Я поняла, что отпираться глупо и бессмысленно. Егор точно знает, как было на самом деле. По камерам ли он увидел, или как-то по-другому выяснил, не знала, но точно чувствовала — сейчас лучше не лгать. Молча встала, достала из тумбочки таблетки и протянула мужчине. Он забрал их и взглянул на название.
— Это сильное снотворное. Ты понимаешь, что могла не угадать с дозой и угробить человека? Как бы мы потом всем Клубом за это отвечали?
— Не угробила бы. Я собираюсь стать ветеринаром, и в препаратах понимаю.
— А, ну конечно! Тогда ладно, — ответил Егор с милой улыбочкой, от которой сердце ушло в пятки.
И не зря, потому что в ту же секунду Егор налетел на меня, сидящую на кровати, и повалив на спину, навис надо мной лицом к лицу:
— Послушай, меня достали твои выходки. Ещё выкинешь нечто подобное — тебя уже никто не спасёт.
Его лицо, его голос — всё было таким жёстким, что дыхание перехватило и стало дико страшно. Я чувствовала, как в плену у этого мужчины я не могу ничего, в то время как он мог делать что угодно.
— Марго попросила запереть тебя в карцер на целую неделю. Тебя и на три дня не хватило тогда, а теперь в два раза больше придётся посидеть. Но это не главное.
Тон мужчины и его взгляд вдруг изменились. В жёсткость и грубость добавилось нечто иное, чего раньше я от него не ощущала. Он продолжал придавливать моё тело своим, его рука неожиданно нежно прошлась кончиками пальцев по моим губам, вызывая панику внутри меня.
