В комнате за окном суетится драконий отряд — птичка, превратившаяся в дракона, не может вылететь обратно наружу. Тыркнув её в грудь, ты удержал и почувствовал странную сладость жизни в этой твари, которая застыла здесь под стеклом, пытаясь выбраться к свету.
— Радует! Ведь я пришла, хотя и не от большой любви к вам… — пробормотала она, устраиваясь поудобнее.
— А что послужило причиной, почему вы здесь?
— Слишком много вопросов, Алекса. А их предпочитаю задавать я. Вам, кажется, нужно внести данные по вашей клиентке, вот этим и займитесь, а я — спать!
— Вы не высыпаетесь по ночам?
— Много работаю, много грешу… а ночью все тёмные мысли выползают наружу. Не испытываю желания с ними встречаться."
"— Вам снятся кошмары, — констатировала я.
— Я бы так их не назвала, я — дракон, и такой глупостью не страдаю.
— Кошмары снятся независимо от того, к какой народности вы относитесь, Шэннон.
— Алекса, ты мне больше нравилась, когда молчала, сделай милость… посиди тихо, — рыкнула она.
Склонив голову к плечу, я наблюдала, как девушка тихо посапывает. Уверена, что, если сказать, что она сопит, та будет возмущённо ругаться. Она же крутая драконица! Вот только нежная внутри, правда, скрывает это.
Я видела, как периодически дрожат её пальцы, сжимаясь в кулаки, как бессознательно двигаются глазные яблоки, и как напрягается шея.
Как только маятник остановился, она вновь подскочила, потянувшись.
— Отлично выспалась, — благостно шепнула, — так, да, чуть не забыла, ваш бланк, — и вновь по щелчку бумага оказалась на её ладони. Рохан сказал, что она таким образом раскрывает магический карман. Я не делилась с ним подробностями приёма, но вот как она это делает… мне было любопытно.
Спокойно улыбнувшись, я потянулась к листкам, оставляя один у себя, на другом же поставила печать и подпись и вернула девушке.
— И что, никаких вопросов? — забирая его, она недовольно свела свои брови.
— Главное — уметь слышать и видеть. На сегодня ты рассказала достаточно, — последовав её примеру, я перешла на личное обращение, в то время как драконица удивлённо вскинула бровь.
— Ну, ладно…
— Увидимся во вторник, — сияя улыбкой, проговорила я, когда она направилась к двери.
Красноволосая недовольно окинула меня взглядом, но промолчала, что было принято мною за согласие.
Я же, подпевая давно забытую песенку из своего мира, стала писать отчёт, что прилагался к бланку на оплату. Будущие золотые из казны императора приятно грели мою душу.
Вечером же, откинув голову на грудь мужа, я размышляла об истинности. Как так получается, что истинность так туманит разум, что невозможно рассмотреть своего партнёра по-настоящему?
— О чём думаешь? — намылив губку, он нежно провёл ею по моей груди.
