В комнате за окном суетится драконий отряд — птичка, превратившаяся в дракона, не может вылететь обратно наружу. Тыркнув её в грудь, ты удержал и почувствовал странную сладость жизни в этой твари, которая застыла здесь под стеклом, пытаясь выбраться к свету.
Но кто-то же должен?!
В кухне, где я оказалась, никого и ничего не было, как и в гостиной, в которую она перетекала. Взглянув на лестницу, я нерешительно ухватилась за перила, продвигаясь наверх. Запах усиливался, намекая, что я двигаюсь в верном направлении.
В моей памяти отпечаталось окно, что я увидела, поднявшись на второй этаж, и как молния разрезает пространство, ударяясь в дерево в десятке метров от дома. Как огонь моментально охватывает его… Как гремит очередной раскат грома, и я медленно поворачиваюсь в сторону приоткрытой белоснежной двери… Легонько толкаю её и замираю…
Тошнотворный аромат разрывает пространство, не оставляя и намёка на сладость, остаётся только гниль и боль.
Шэлла же, раскинув руки, безмолвно лежит на окровавленном молочном ковре. Её изумрудные волосы больше не сверкают, безжизненно поблекнув, они скрывают выражение её лица, но у меня нет сил, чтобы сделать шаг в комнату и отвести их, взглянув напоследок на её глаза.
Падая на колени, я вместе с громом разрываю пространство диким криком, моля о прощении.
Глава 8
Сколько я безвольно сидела на коленях, уперев кулаки в пол? Не знаю. Слёз не осталось, только сухость в глазах. Казалось, что в последний раз так горько я рыдала на похоронах матери… с тех пор ни слезинки. Хотя нет, я забыла про магическую клятву, но там страдало тело, сейчас же у меня разрывалась душа.
Запах в комнате больше не сбивал с ног, я почти к нему привыкла. Он ощущался так же остро и зловонно, но я словно смотрела на всё со стороны. Зациклившись, не спускала глаз с большой чёрной мухи, что медленно ползла по белому дубовому полу.
Запах… я неожиданно быстро привыкла к нему, и теперь он не вызывал у меня тошнотворного рефлекса. Я то медленно бросала взгляд на девушку, то отводила… Надо было начинать искать сразу. Да что там! Нельзя было отпускать!
Её волосы пожухли, словно скошенная трава, а руки… Тёмные пятна, оставленные сильными пальцами, они сохранят навсегда.
Ухватившись за косяк, я медленно поднялась.
