Арон намотал мои волосы на свой кулак и в этот момент заметил метку истинности на плече. Сжал волосы еще сильнее. До боли и жжения, после чего толкнулся глубже, делая это движения грубым. Жестким.
— Так у тебя есть истинный, — слова пропитанные чем-то не хорошим. Мрачным и злым.
Мне в этот момент хотелось закричать «Да, есть. И это ты», но не смогла. Арон стал более жестким, а движения грубыми и глубокими. Я не могла нормально дышать и челюсть болела от того, что ее приходилось держать широко раскрытой.
Я не знаю, сколько это продолжалось, но мне казалось, что очень долго и прекратилось лишь в тот момент, когда Арон сделал особенно глубокий толчок и излился мне в рот. И не вынимал, пока я все не проглочу. Соленную, вязкую жидкость.
Когда он достал член, я упала на попу и закашлялась. Он же присел рядом со мной и ладонью сжал плечо. Там, где была метка истинности.
— И кто же твой истинный? – Арон оскалился. – Что он делает, пока ты сосешь член другого? Хреново сосешь. Но шлюха отменная. Безотказная.
Эти слова стали для меня сильным ударом. Тем, что вышибло мой разум и в один момент отрезвило."
"Арон не стал ждать моего ответа. Встал и взяв полотенце, с которым он, судя по всему пришел, направился к двери. Я же еще сидела на полу. Больше не смотрела на оборотня и не слышала того, как он вышел из душевой.
Часто дышала и чувствовала, как в груди все рвалось, наполняя меня горечью и ощущением грязи раз и навсегда прилипшей к коже. А так же пониманием того, что я больше никогда и ни за что не позволю ему прикоснуться ко мне. Хватит с меня этой слабости.
Глава 32. Яблоко
— Молодец, Амели, ты самая настоящая дура, — я встала с пола и пошла к раковине, после чего вновь взяла зубную щетку. Умылась холодной водой и с остервенением начала чистить зубы, стараясь убрать вкус Арона и не думать о том, что он заставил меня проглотить его сперму.
Выругалась и отшвырнула зубную щетку, после чего вновь встала под холодный душ. Кусала губы и водила мылом по телу и лицу. Вот только, оно не убирало ту невидимую грязь, которая прилипла ко мне. Впиталась в тело и обволокла мысли.
Мною попользовались, а я позволила. От понимания этого чувствовала себя никчемной. Невыносимо грязной. И от этой грязи так невыносимо сильно хотелось избавиться.
Наверное, учитель был бы мной разочарован. Каждый мой поступок это отображение воспитания мастера Эдергара. А я поддалась какой-то непонятной слабости и повела себя недостойно. Ужасно. И от этого мерзко. Я злилась и пылала от гнева. В первую очередь, на саму себя. В ладони сжимала мыло и, задыхаясь от ледяной воды, падающей на лицо, обещала себе, что подобного никогда не повторится.
Это была та самая ошибка, которая показала, какой может быть слабость девушки. Нет, мне это не нравилось. Я этого не желала.