Освещает буйство эмоций и внутреннего хаоса в романтической истории с элементами драмы и фанатизма. Главная героиня погружается в безумие, стремясь уничтожить оставленный на теле рисунок, символизирующий травлю окружающих. В этом процессе она открывает новые стороны себя и своих отношений с другими персонажами....
Поэтому, ту руну, которую я заранее нарисовала на своей руке, активировала прикосновением, накинув барьер на себя и на Кину. Бичем и его люди, в сполохах молний тут же рухнули на пол. Потеряли сознание."
"Я окинула мужчин взглядом. Убедилась в том, что они были без сознания, но барьер с себя и с девушки не сняла. Предпочитала перестраховаться. Защититься.
— Как звали сына конюха, с которым у тебя был первый поцелуй? — я хотела убедиться в том, что передо мной не перевертыш. Сами по себе они не знали ничего о жизни тех, чей облик принимали.
— Денир, — не раздумывая ни секунды ответила Кина, сквозь слезы. Она все еще не могла успокоиться.
— Говори, — я кивнула. Передо мной действительно была Кина.
— Амели, я все расскажу. Все, что знаю, но, пожалуйста, пообещай, что сделаешь все, чтобы Арон и Брант потом не тронули Рейна. Мы просто уйдем и больше о нас вы не услышите. Просто уйдем… Я уговорю брата оставить все прежние замыслы.
— Я сделаю все, что смогу. А теперь говори. Быстрее, — я точно не знала, сколько времени Бичем будет без сознания, поэтому не тратила время впустую.
Кина сделала несколько глубоких вдохов и попыталась вытереть слезы тыльной стороной ладони, но, при этом все еще продолжала плакать.
— Брат хочет забрать силу Арона и Бранта. Это убьет их. Останови Рейна… Пожалуйста… — последние слова утонули в судорожном вдохе и очередном всхлипе. А я даже в лице не изменилась. На слезы Кины не реагировала.
— Почему он хочет забрать его силу? Почему сейчас? – задавала эти вопросы не просто так. Не забывала про осторожность. Вся академия знала, что я сегодня покидаю Дюран и для того, кто затащил меня сюда, сейчас последний шанс дотянуться до меня.
Кина прикусила губу и зажмурилась. Будто пыталась успокоиться, но получалось плохо. Казалось, что она все еще была на грани срыва.
— Наша дальнейшая жизнь в стае, без моей свадьбы с Тысячелетним невозможна, — сказала она всхлипнув.
Кина говорила очень быстро, но прерывисто. Бормотала, дрожала и лихорадочно искала нужные слова. При этом, до покраснения кусала губы и вплетала пальцы в светлые волосы. А я слушала ее и хмурилась.
