Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц — читать онлайн бесплатно полностью

Я также считаю, что, оказавшись в роскошном доме Ли Миглина, Кьюненен, хоть между ними и не было отношений, представил его кем-то вроде Версаче – Миглин был успешным и трудолюбивым человеком, владевшим всеми благами, которых Кьюненен сам никогда бы не смог себе позволить. Иными словами, в его возрасте Миглин олицетворял будущее, которое Кьюненену было заказано. Если рассматривать убийцу за сорок, который убивает в отчаянии от того, что много лет работал, имеет жену и детей, но так и не достиг того, на что рассчитывал, то Кьюненен – совсем другой случай: он убийца-сталкер, который убивает в возрасте около тридцати, поняв, что в принципе не может наладить собственную жизнь. В каждой профессии есть свой поворотный момент, когда ты понимаешь, добьешься успеха или нет. Для таких преступников, как Кьюненен – как для спортсменов, – этот момент наступает при приближении к тридцати годам.

Кьюненен был гомосексуалом, как и Версаче, поэтому мог сравнивать себя в ним. Но, помимо этого, гомосексуальность в данном случае является чистым совпадением. Ожесточенность и поведение Кьюненена в целом больше соответствуют преступникам-гетеросексуалам. Вне зависимости от ориентации он превратился в сталкера и, наконец, в ассасина.

Когда мы изучаем «запойные» убийства, подобные этому, нам приходится учитывать многочисленные аспекты мотивации и поведения. Как у любых других типов преступлений, главное здесь – самое первое. Первые убийства Кьюненен совершает вне своей физической зоны комфорта – предположительно она находится в Хиллкресте, в Сан-Диего, – но его жертвы близки к нему, то есть принадлежат к эмоциональной зоне комфорта убийцы. К ним легко подобраться и легко нанести удар. Первое преступление и, пожалуй, второе, он совершает на почве эмоций. Усвоив, что это возможно, он расширяет границы, пока не срывается в «запой». И здесь мы снова видим, какую важность играют улики, оставленные Кьюнененом, в выявлении всех звеньев цепи. Если бы у нас так и оставались только данные, например по Ризу, то расследование пошло бы совсем другим путем. Вот почему я советую при расследовании серийных преступлений, которые поначалу могут казаться хаотичными, всегда ставить вопрос о том, действительно ли первое из них – первое, которое совершил конкретный человек.

Позвольте мне также добавить, что хотя я считал Кьюненена недальновидным, обуреваемым яростью любителем, а не преступным гением, и продолжаю так считать, мне есть что возразить так называемым экспертам, которые утверждали, будто он подсознательно хочет, чтобы его поймали. На мой взгляд, ничто в его поведении, профиле или последних действиях не указывает на это. Оставайся у него возможность, он продолжал бы убивать.