Он начал подниматься из-за барной стойки и чуть не упал — его подхватили под руку, и он удержался.
В туалете, где в двух из трёх кабинок занимались сексом, он долго стоял над включенным краном, смачивал руку в холодной воде, а потом брызгал на своё лицо. Трезвел ровно на полсекунды, а потом опять проваливался в пьяную бездну. Мужчина, который вывел Льва в туалет, стоял рядом, наблюдая за его действиями, и говорил: — Ты так прогресса не достигнешь.
Но Лев не понимал, что он пытается ему сказать, потому что вместо слов слышал только кашу, слепленную из отдельных букв.
Мужчина развернул его к себе, и Лев удивился, что ему пришлось поднять взгляд, чтобы на него посмотреть: он привык, что обычно все ниже его ростом, а не выше. Но этот был выше, на полголовы: мощный, как викинг, и рыжий, как ирландец, со жгуче-оранжевой щетиной под цвет волос. Он заглянул Льву в глаза и произнёс: — Не липни к этому бармену.
— Что? — переспросил Лев, всё ещё не улавливая смысл.
— Бармен, — четко проговорил мужчина. — Не ходи с ним никуда. Он тебя спаивает.
— Ясно, — кивнул Лев.
Он просто так это сказал. На самом деле, нихрена ему было не ясно.
Мужчина, вздохнув, предложил:
— Давай я отвезу тебя домой?
— Зачем? — мигнул Лев.
— Здесь не безопасно для тебя.
Что-то мелькнуло в светлых глазах — что-то, что Лев прочитал как недоброе — и он отшатнулся от викинга. Сказал, покачав головой:
— Точно? — мягко переспросил мужчина.
Лев, оттеснив его, спешно вернулся за барную стойку. Последнее, что он запомнил о том вечере: как Тахир поставил перед ним новый бокал с коктейлем и, подмигнув, снова сказал:
— За счет заведения.
Слава следил за блуждающим взглядом Вани, пытался встретиться с сыном глазами, но светло-карие стекляшки — пустые до ощущения озноба на коже — ускользали от него, смотрели мимо, будто Славы в палате не было. Или Вани в ней не было. Скорее, Вани.
Слава вздыхал, брал ладонь сына в свою руку и сжимал её. Ваня начинал двигать пальцами в ответ, и это было самым радостным, самым обнадеживающим моментом дня. Спустя десять дней почти круглосуточных, изматывающих дежурств возле Ваниной постели, он наконец-то чувствовал от сына хоть какую-то отдачу. Это напомнило ему, как он общался с Мики, когда тот был младенцем: Слава любил подходить к кроватке, вкладывать палец в маленькую ладошку и Мики хватался за него в ответ.