— И разные взгляды на жизнь.
Тот, выслушав, не стал озвучивать свои причины, а просто передал листок Славе. Аккуратным, совсем нетипичным для врача почерком, было выведено, как под линеечку:
3. По крайней мере, мне так иногда кажется.
Сердце забилось, как от страха, но Слава не понял, чего испугался. Это было… жутко. Он ожидал чего угодно, но не этих слов, а когда их увидел — не обиделся, нет. Испугался вдруг возникшей в голове мысли: «Я его совсем не знаю».
В этом предложении, разбитом на три пункта, словно стихи, он будто бы увидел больше Льва, чем за все пятнадцать лет совместной жизни. Передав листок Мариам, он произнёс:
— Полагаю, нужно это обсудить.
Она смотрела на строчки секунду-другую, а потом сказала:
— Лев, может, поясните Славе, почему вы так думаете?
Он, не глядя на Славу, твердо произнес:
— Потому что ты так сказал. Тогда, в Канаде…
Слава, растерявшись, начал неловко оправдываться:
— Но мы сильно ссорились и оба были на эмоциях.
— Ты не был на эмоциях, — припомнил Лев.
Он негромко ответил:
— Ну, тогда мне правда так казалось… Я очень устал от нас в тот период.
— А сейчас ты так не думаешь? — Лев, наконец, поднял на него глаза.
— Нет, — уверенно сказал Слава. — Но почему ты до сих пор так думаешь?
— Скажи еще раз, — попросил Слава. — Может, в этом кабинете я пойму лучше.
— В наших отношениях всё так, как хочется тебе. У нас дети, потому что ты хочешь детей. Эмиграция, потому что ты хотел эмигрировать. В сексе учитываются только твои предпочтения. И компромиссов у нас нет, потому что или так, или «уходи». Я уходить не хочу, потому что люблю тебя, и иду тебе навстречу, но от того, что я делаю выбор поперек себя, я начинаю злиться, это накапливается, я срываюсь, а потом ты пишешь пункт один: «Вспыльчивость».
— И пункт два: мы слишком разные, — задумчиво добавил Слава. — И что теперь делать, выкинуть детей?
— Да причём тут это? Понятно, что мы их уже никуда не денем, да я и не хочу, просто… Ладно Мики, но Ваня — зачем? Это ты хотел. Я не хотел. Ты меня уговаривал. Почему мы просто не сделали, как просил я, ведь у нас уже был ребенок? Почему тебе обязательно нужно было сломать моё мнение?
— Я… я думал это по-другому называется. Типа… разговор? У тебя свои аргументы, у меня свои. Я ими поделился и ты… согласился. Я не думал, что ломаю тебя. Что ты так это чувствуешь.
— А что мне ещё остается, если я всегда знаю, каким будет следующий пункт?
Слава закрыл лицо ладонями, потер глаза. Устало вздохнул, снова обнимая себя за колени.
— Не знаю… — выдохнул он. — Я думал, так правильно… Ну, быть честным в желаниях и не жертвовать своими интересами.
— А я почему жертвую своими?
— Потому что ты сам так решил.