После недолгой паузы, Лев сказал:
— Ладно. Мне нужно, чтобы ты забрал Мики из больницы до вечера.
— Это в рамках психологической работы.
Слава так обрадовался слову «психологической» из уст Льва, что ничего не заподозрил.
— Ты поговорил с Диной Юрьевной?
— Да. Мы поговорили втроём.
Слава почувствовал облегчение: неужели он не безнадежен?
— Я очень рад, что ты это сделал, — искренне сказал он. — Спасибо.
Лев будто бы смутился:
— Да за что… Я же… отец.
— А эта психологическая работа… Это задание от Дины Юрьевны?
— Да, — немедленно ответил Лев.
Славе этот ответ показался уж слишком быстрым, даже заготовленным, словно Лев не хотел на нём останавливаться, и Слава подумал было расспросить об этом больше, но Лев перебил его мысль:
— Я возьму каршеринг и заеду за тобой. Напишешь расписку, хорошо?
Что-то было не так. Славе хотелось сказать: нет, расскажи по порядку. Но он испугался: вдруг, если Лев расскажет по порядку, ему придется его остановить? И тогда они с Мики никуда не поедут. Никакой «психологической работы» отца и сына. Прекрасно осознавая, какие идеи иногда посещают Льва, Слава заставил себя закрыть глаза на свои сомнения: нельзя препятствовать общению отца с сыном. Ведь так?
— Да, напишу. Приезжай.
Он приехал. Пока Слава его ждал, успел переодеться два раза. Снял теплые джинсы и надел летние, в которых еще несколько лет назад проделал дырки на коленях. Ему хотелось, чтобы Лев сказал, что он одевается не по погоде.
Это странно: ему так не хватало его заботы, что он был готов выбивать её дешевыми манипуляциями, от которых самому становилось смешно. Казалось, не было ничего проще, чем сойтись и позволить ему обнимать свои колени, целовать их через дырки мягкими, теплыми губами, согревая и… И одновременно с этим не было ничего более глупого, чем позволить этому случиться.
Он не позволял. Но заботливый нудеж хотел послушать.
Так делать нельзя. Поэтому они ехали в автомобиле молча, как будто Слава был не более, чем случайным пассажиром.
Спустя тридцать минут пути первым заговорил Лев.
Слава повернулся к нему.
— Почему ты так думаешь?
— Выглядишь уставшим.
— Мне снился дурацкий сон.