— Ты продрог… — с нежностью проговорил Слава, чуть отстраняясь. — Набрать тебе ванну?
Лев кивнул, кажется, разочарованный тем, что вереница поцелуев прервалась. Но Слава хотел предложить больше.
— А можно будет принять её вместе с тобой?
Слава замер на пороге гостиной, скрестил руки и недовольно посмотрел на Льва. Лев непонимающе посмотрел на мужа в ответ.
— Что? — уточнил он.
— Я ничего не нашел, — ответил Слава. — Ни банановой, ни шоколадной, ни клубничной, ни в форме уточки…
— Ты о чём? — перебил Лев.
Слава опешил, будто это было так уж очевидно:
— О бомбочках для ванны!
— Жесть, — сердито выдохнул Слава и скрылся за дверью ванной комнаты.
Лев, глядя ему в след, поежился. Тонкая ткань рубашки стала влажной от промокшего шарфа, но сейчас ему сделалось жарко. Невыносимо жарко.
Слава снова появился на пороге и, опершись руками о косяки, уточнил:
— У тебя гель для душа пахнет как парфюм?
Лев задумался, вспоминая. Потом кивнул:
— А ты прикольный, — сказал Слава и снова ушел.
Лев посмотрел вслед его аккуратной («миниатюрной», как говорил сам Слава) фигуре, и со странной смесью грусти и тревоги вдруг подумал, что у них ничего не будет, как ничего не было вот уже почти год. Ничего не было в Канаде, потому что они только спорили и ругались. Ничего не было в день их свадьбы, потому что он обидел Славу. Ничего не было, когда они снова оказались в России, потому что поругались в день Славиного возвращения. И всё, что досталось Льву — те несколько раз перед веб-камерой, когда он мог только смотреть на обнаженное тело мужа. Это казалось мукой: он так близко или как будто близко, но до него невозможно дотянуться.
Когда Слава сказал, что ванна готова, Лев подумал: «Что-то опять пойдет не так».
В ванной комнате стало душно, воздух заполнился горячим паром. Слава кивнул на облако из пены:
— Ныряй, — и двинулся к двери.
— А ты куда? — обернулся Лев.
Дождавшись, когда Слава скроется за дверью, он торопливо разделся и забрался в ванную, прячась в пене по самые уши — как будто стеснялся. Впрочем, он почему-то и в самом деле стеснялся.
Слава оставил толстовку в коридоре и вернулся. Под ней оказалась бардовая рубашка из фланелевой ткани — зайдя в ванную, Слава принялся закатывать рукава, и Лев сглотнул. Один за другим Слава снял кольца, затем — браслеты, и оставил украшения на стиральной машине.
Но Слава его больше не трогал: только держал руку под водой неизвестно зачем.
— Ты издеваешься? — выдохнул Лев.
