Автор
Лев пытается разобраться в семье, где его сын Мики меняется, а он сам не понимает, как реагировать на перемены. Возникает напряжение между родителями и подростком, когда речь заходит о сложных вопросах. Интрига строится вокруг отношений и внутреннего мира персонажей.
Раздел Chitat.online для книги «Почти 15 лет» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Лев пытается разобраться в семье, где его сын Мики меняется, а он сам не понимает, как реагировать на перемены. Возникает напряжение между родителями и подростком, когда речь заходит о сложных вопросах. Интрига строится вокруг отношений и внутреннего мира персонажей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Микита Франко Легкое чтение Любовные романы Современная проза Самиздат подборки серии
Лев пытается разобраться в семье, где его сын Мики меняется, а он сам не понимает, как реагировать на перемены. Возникает напряжение между родителями и подростком, когда речь заходит о сложных вопросах. Интрига строится вокруг отношений и внутреннего мира персонажей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Миз Ньюман говорит, что у меня хорошо получается, она дала мне на разбор буррэ из «Французской увертюры», а полонез я выучил за один урок, она говорит такого не бывает, но так бывает, я же выучил, а вчера она показала мне своего кота, она его не принесла, в смысле у неё в телефоне, на заставке, а то если бы она принесла, я бы опять чуть не умер, как в зоопарке.
Протараторив это, Ваня громко поднял крышку пианино, бухнулся на стул и ударил по клавишам. У Славы закололо в висках и, поморщившись, он попросил:
— Вань, пожалуйста, тише.
— Ладно, — понуро ответил мальчик и, устраивая мобильный с нотами на пюпитре, случайно уронил его на клавиши, снова издав какофонию звуков. — Извини, — прошептал он, вжав голову в плечи.
Слава, вздохнув, поднялся с дивана и вышел из комнаты, закрыв в гостиную дверь.
Ночью он слышал каждого.
Через несколько дней после той злосчастной ночи Мики пришёл в норму: начал писать книгу про пацана-еврея. Лев был уверен, что это признак улучшений, а, может, даже доказательство их со Славой излишнего беспокойства: ну, если так подумать, сиди Мики на наркотиках, у него бы не оставалось времени на творчество.
С этим утверждением в голове Льва спорили, во-первых, все писатели-наркоманы (а это значит, почти все писатели), во-вторых, он сам: уж кому, как не Льву знать, что жажда творить неразрывно связана с внутренним неблагополучием. Но когда Льву было плохо, он писал о своих чувствах, а не о евреях, так что, может, это и не тот случай. Он даже думал: может, Мики настоящий писатель, потому что умеет жить в выдуманных историях, а Лев — горе-поэт, потому что умеет только плавать в коктейле из собственных несчастий. Может, они несравнимы — и это к лучшему.
Но спокойная жизнь не желала начинаться. Едва к старшему сыну вернулся человеческий цвет лица, как младший начал ломать конечности на школьном футболе. В кружок он записался в первую же неделю учёбы, а вот ноги и руки начал ломать только на летних каникулах. Потом лежал дома с растяжением и страдал куда сильнее, чем полагается при таких травмах: «Слава, посиди со мной», «Мики, принеси воды», «Лев… ай, ладно, ничего».
Лев, усмотревший в этом вторичную выгоду, сказал:
— Если ты не хочешь заниматься футболом, так и скажи. Это не обязательно.
Он тогда почувствовал себя прогрессивным родителем, дающим право выбора. И Ваня его сделал:
— Хочу, — сказал он, — мне всё нравится.
А на следующий день повредил лодыжку — вдобавок к недолеченной руке.
