Парень повернулся ко Льву, прошёлся по нему взглядом — сверху-вниз, а потом снизу-вверх — и, усмехнувшись, сказал: — А ты прикольный, Лев.
Тот ничего не ответил.
Целоваться начали ещё в подъезде — между четвертым и пятым этажом. Когда ввалились в квартиру и Тахир полез пальцами под футболку, Лев, отстранившись, строго сказал ему:
— Сначала руки помой.
Он засмеялся, но помыл. Продолжили целоваться уже в спальне.
Всё это было не то и не так, конечно. Тахир пах иначе — терпким мужском одеколоном, перебивающим запах тела, в его действиях было больше резкости и меньше нежности, так что Льву постоянно приходилось прерываться и просить «полегче». Стянув со Льва футболку следом за рубашкой, он по-вампирски припал губами к его шее — в странном, слюнявом затягивании кожи через зубы.
— Не делай так, — попросил он
Ему не нравилось всё, что делал Тахир, но никогда не делал Слава.
Парень быстро прошелся пальцами по пуговицам, скинул с себя рубашку и Лев увидел его обнаженный торс: с мышцами пресса на животе, широкими плечами, полоской волос от пупка и ниже, волосами на груди. Тахир выглядел так, как все эти годы Лев просил выглядеть Славу («Можно, пожалуйста, меньше от женщин, и больше от мужчин», — повторял он ему), а теперь ему захотелось попросить Тахира об обратном: не мог бы ты, пожалуйста, всё это нахрен сбрить, чуть сдуться в плечах и похудеть?
«В следующий раз», — напомнил себе Лев и прикрыл глаза, чтобы меньше видеть, и больше чувствовать.
— Подожди, — он отстранился от Тахира.
— Потом ответишь, — несколько капризно сказал он.
— Это важно, — возразил Лев, поднимаясь с кровати.
Он взял со стула белую рубашку, которую оставил перед уходом, и накинул её на плечи. Серьёзно посмотрел на Тахира.
— Тише, хорошо? Это по поводу моего сына.
Тахира это насмешило:
Он захихикал в подушку, а Лев, чтобы заглушить его, включил телевизор. Попал аккурат на «Южный парк» — ну да, что ещё показывают на «Дважды-два» в три часа ночи.
Быстро сделав вдох-выдох, он ответил. На экране появились Слава и Мики — звонили из машины, посреди солнечного ванкуверского дня. Мики, привалившись к Славиному плечу, смотрел чуть в сторону, а Слава прямо в камеру. Лев, спохватившись, что в комнате темно, наклонился к тумбочке и включил настольную лампу. Мимоходом бросил взгляд на Тахира — тот глумливо улыбался, выглядывая из-за подушки.
— Почему ты не спишь? — услышал Лев вместо приветствия. — У тебя три часа ночи.
