Автор
В жестокую пасмурную погоду Эйлин Соммерс совершает обычный поездку в офис, не предполагая, что она вот-вот столкнется с невероятной трагедией. "Почти что сломанная жизнь" — это рассказ о том, как одна маленькая случайность меняет судьбу человека и приводит к потрясающим открытиям, заставляя пересмотреть все устоявшиеся представления.
- Или может, ты захочешь зеркало вообще без рамы. Я мог бы повесить его на стену, может быть, рядом с окном, выходящим на то огромное дерево. Знаешь, я видел, как синяя сойка сидела на подоконнике и заглядывала в твою комнату.
Синяя сойка расправляет свои крылья и беззаботно летает, ничего в мире не боясь. Она не смотрит на свое тело, задумываясь, насколько отвратительно и отталкивающе оно. Она просто летает.
Наперекор стихиям, ветру, дождю, граду, или зною, синяя сойка грациозно парит.
Я срываю полотно с телевизора и комкаю его в руках. Поворачиваюсь к Доминику, чьи улыбающиеся глаза полны тепла и гордости и отдаю занавеску ему.
- Не мог бы ты выбросить это в помойку, пожалуйста? Мне это больше не нужно. - И я оборачиваюсь к черной отражающей поверхности.
Отступаю на шаг назад и вглядываюсь в очертания моего лица.
Мое зрение размыто, частично из-за травмы левого глаза, частично потому, что экран очень темный, поэтому тяжело составить правильное представление о себе.
- С удовольствием, - говорит Доминик с чистым удовлетворением, выбрасывая ткань в мусорную корзину в кухне.
Я смотрю на себя.
Дотрагиваюсь до лица и вижу, что женщина в экране телевизора, делает то же самое.
Мой левый глаз провисает сильнее, чем я помню, и моя кожа невероятно одутловатая, отсвечивает белизной. Я помню, как я смотрела на себя до того, как меня похитили, думая, что я хорошенькая. Но теперь, даже в черном цвете, я не могу видеть ничего хотя бы отдаленно напоминающее красоту.
- Ты чудовищна, - бормочу я себе, пробегая пальцами по губам. - Такая уродина. - Дотрагиваюсь до левого века.
- Ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. - Я оборачиваюсь к Доминику, облокотившемуся на стену.
- Ты слеп, - выплевываю я.
- Мои глаза широко открыты, и я вижу красоту, которая выходит далеко за рамки твоей внешности. - Он отходит от стены и идет сесть на диван.
Я снова гляжу на себя, но решаю, что не хочу видеть сломленную женщину, которую вижу. Она расстраивает меня.
- Завтра мы идем покупать зеркало, а вечером я поведу тебя ужинать в тот итальянский ресторан, про который рассказывал тебе.
Я сажусь рядом с Домиником, и он обнимает меня за плечи. Льну к сильному, мужскому телу, страстно желая его тепла.
Мои мысли уносятся к синей сойке и ее непоколебимой силе.
Преследуемая хищниками, она остается свободной от вреда и боли, продолжая взмывать в высоту.
Если синяя сойка может делать это, я, по крайней мере, могу попытаться.
