Автор
Свет заливался сквозь широкие окна, заставляя меня похваливать себя за грамотный выбор одежды — дневную рубашку и шорты вместо вечернего платья. Моё бальное платье в стиле рококо аккуратно укромилось на заднем сиденье автомобиля, а вот чулки оставались там же, как и предыдущие предметы гардероба....
— Почему? — отец сделал глоток из стакана, пристально глядя на Матвея."
"— Мне кажется, я уже не раз говорил, но теперь расскажу более подробно. У меня есть душеприказчик — человек, который будет выступать от моего имени в случае… В случае наступления непредвиденных обстоятельств. Например, моего исчезновения. Или моей неожиданной кончины. Просто поверь, Валера, что такой поворот событий совсем не в твоих интересах.
— Как тебе удалось раскопать это? — хмуро спросил отец.
— Просто я был уверен, что найду компромат на тебя, Валера, потому рыл всё подряд, везде и всюду.
— Доказать ничего не получится. Я непричастен к смерти дяди.
— Это официальная версия, Валера. Чья-то недоработка. Очень уж кстати не стало твоего дядюшки. До такой ли степени он был болен? И почему безвременно ушли в мир иной сиделка и повар, жившие тогда у твоего дяди? Слишком много совпадений, не находишь? Сначала дядюшка отдаёт Богу душу, потом сиделка неожиданно попадает в автокатастрофу.
Я не могла поверить собственным ушам. Вытаращив глаза и зажав ладонями рот, я молилась только о том, чтобы не обнаружить своё присутствие раньше времени. Неужели всё это происходит наяву? Это не страшный сон?
— Однако я свято чту презумпцию невиновности, — невозмутимо продолжал Матвей.
— Будь моя воля, Белов, от тебя бы мокрого места не осталось! — в голосе отца звучала не просто неприязнь, а настоящая ненависть. — Самая большая ошибка в моей жизни — это то, что я отпустил тебя тогда, когда ты был ещё желторотым нищим студентишкой.
— Можешь попробовать уничтожить меня, — усмехнулся Матвей. — И увидишь, что будет.
— Да пошёл ты! Я слишком уязвим из-за своей семьи, этим ты и пользуешься. Что у тебя с Миланой?
— Тебя это не касается, — покачал головой Матвей. — Я в твою личную жизнь не лезу, а ты не лезь в мою.
— Милана моя дочь! — крикнул отец так, что я вздрогнула. — До тебя мне нет никакого дела, а до неё есть!
— Милане двадцать один год.
