Высосали из него силы тренировки или Ковалёва свалил вирус – не знаю. Наклонившись, трогаю его лоб."
"Нет, это не спорт – Ковалёв подцепил заразу. И похоже, от меня.
Ну что, Яна. Тебя ждут еще несколько дней пыток.
А я так надеялась, что завтра наконец-то Андрей уедет на свою базу и я останусь одна.
За что эта мука? Я все так же не могу спокойно смотреть на него: сердце заходится в ударах. А когда говнюку плохо – вообще все сжимается внутри.
Обвожу лицо Ковалёва взглядом. Губы яркие и припухшие, на щеках румянец.
Даже когда болеет, Андрей очень красивый. Правда обидно, что под милой личиной скрывается самый настоящий скорпион, который так и норовит ужалить, когда меньше всего этого ждешь.
Поднимаюсь к себе в комнату, беру градусник, который во время болезни поселился на прикроватной тумбочке, и спускаюсь обратно.
Андрей даже не чувствует, что я его трогаю. Откидываю плед и замечаю, что Ковалёв травмировался: его рука от предплечья до локтя перебинтована. Когда только все успевает?
Термометр пищит, и Андрей приоткрывает глаза.
– Поздравляю, – констатирую я. – Температура тридцать девять и пять, рука забинтована. С радостью бы позвала Натали, чтобы она выхаживала тебя, но и без нее справлюсь. И вообще… кажется, я начинаю тебя понимать. С самого детства ты попадаешь в какие-то передряги, нет ни одной конечности, которую бы ты хоть раз не сломал. Ухаживать за тобой – явно так себе перспектива. Твое желание, чтобы я прожила полноценную и насыщенную жизнь с другим, – полностью поддерживаю.
Похвально. Мне бы поблагодарить тебя за такую возможность, а не обижаться, но я все равно обижаюсь.
Андрей морщится, хватаясь пальцами за виски. Задерживает на мне непонимающий взгляд.
– У меня еще больше голова заболела от твоей болтовни. Хотя радует, что ты наконец оклемалась.
Но «оклемалась» я еще и по другому поводу. Беру телефон Андрея с журнального столика. Пароля не знаю, да он и не нужен, потому что на заблокированном экране и так видно сообщение от Натали, которое она прислала несколько минут назад.
Я зачитываю его вслух:
«После той встречи в парке ты сказал, что хочешь побыть один. Достаточно времени прошло? На носу твой чемпионат и мой приезд. Может, хотя бы созвонимся и обсудим, как и что будет?»
Ковалёв морщится еще сильнее. На его лице мука. Кажется, он тихо шепчет: «Пиздец», после чего на какое-то время воцаряется тишина.
– Воды принеси, Ян, – помедлив, просит Андрей таким тоном, будто собирается концы отдать. – И еще один плед.
