Ему же мало больной матери!
Але перестал нравиться этот балаган.
– Ладно, ба, по кроватям! Я жутко устала.
– А твой день рождения мы отмечать не будем? Как я понимаю, он прошел незаметно – в Костроме, кажется? И никто, разумеется, об этом не знал?
– В Ярославле. Ну почему не будем отмечать? Кто нам мешает? Завтра и отметим. Съезжу в школу, на обратном куплю торт, и отметим.
– А кого пригласим? – осторожно спросила бабушка.
Аля внимательно на нее посмотрела:
– А никого, ба. И, пожалуйста, без намеков! День рождения прошел, утром мне на работу, готовить неохота и некогда. Да и вообще – надо готовиться к учебному году. У меня, между прочим, в этом году выпускной класс. Нет, никаких отмечаний! Чай с тортом, ты и я, мы вдвоем!
Софья Павловна недовольно поджала губы и сухо ответила:
– Дело твое.
Стоя у раковины, Аля обернулась:
– И вообще, ба! Скажу тебе честно – я по нему не соскучилась.
И тут же вспомнила последний разговор и расстроилась.
Позвать? Дать надежду. Не позвать некрасиво: все-таки щука, корвалол, хлеб, сливки и все остальное. А ведь ба права: товарищ Фуражкин – единственный человек в этом городе, к кому они действительно могут обратиться за помощью, зная при этом, что он не откажет. Да что там не откажет – прибежит на всех парах и будет рядом, если нужна помощь. Пренебрегать таким другом нелепо. Они ведь могут дружить, верно?
– Ладно, зови! – неожиданно заявила она. – От нас не убудет.
– Я? – растерялась Софья Павловна. – Кажется, у тебя день рождения. Это как-то неприлично, Аля!
– Позвони и скажи, что я страшно занята. Просто дико занята, ба! И это, между прочим, чистая правда. До первого сентября всего ничего, и самая суета!
А назавтра все изменилось. Точнее – перевернулся весь мир."
"По дороге на работу, почти у метро, Алю окликнули.
Голос был знакомый до боли. Остановилась как вкопанная, покрылась холодным потом и заморгала, чтобы не зареветь.
Олька! Ее Олька, перед которой она так виновата!
– Добрынина, эй! Алька, оглохла?
Значит, она ее простила? Олька великодушна и отходчива. Не то что она, Аля: долго помнит обиды, терзает и мучит себя.
Напротив нее, в метре, не больше, стояла Оля.
Ее единственная и лучшая подруга. Родной человек. Близкий до сердечного спазма.
– Я, – пробормотала Аля. – Конечно, я.
– Класс! – сияя глазами, воскликнула Оля. – Ну что, обнимемся, Добрынина? Кто старое помянет, да? Сто лет не держала тебя в объятиях!
И Аля шагнула навстречу.
Кто может знать, в какую минуту меняется наша жизнь? Кто это может предполагать?
Никто. И Аля Добрынина не исключение.
Глядя на Олю, она забыла о времени. А та тараторила без остановки. Оказалось, что у Оли страстный роман в самом разгаре. Влюблена до умопомрачения, по ее словам.
Олины глаза горели загадочным, почти ведьминским огнем.