– Господи, ты мне еще объясняешь! – Он неожиданно улыбнулся. – Наши бабки – лучшие подружки, всю жизнь, можно сказать…
Але показалось, что он обрадовался. Ну, во всяком случае, не скривил недовольную мину.
– Ну да, припоминаю, – вдруг улыбнулся он. – Была какая-то салага в то лето. Мелочь какая-то.
Счастливая Аля молчала, не находя слов.
– А, у тебя еще странное имя! – вдруг вспомнил он. – Черт, прости, забыл.
– Аля, – тихо подсказала она. – Алевтина.
– Ну да. Старомодное такое, редкое в наши дни.
«Он со мной разговаривает, – повторяла она про себя. – Он не уходит. Стоит и вспоминает, задает вопросы. И, кажется, не торопится от меня убежать!»
– Не такое уж оно редкое, – возразила Аля и, совсем осмелев, спросила: – Ну а как ты? Что у тебя?
Нахмурившись, он молчал, внимательно разглядывая ее. Словно пытался в ней что-то увидеть.
Она стояла уставшая, страшная, бледная как смерть, с потекшей косметикой, стертой помадой, поникшими волосами. Результаты ее стараний исчезли, как платье Золушки. С каретой заодно.
– А там, – Максим кивнул на Олину дверь, – все как обычно?
– Ну да, наверное. Все уже пьяненькие и сытенькие. И, кажется, сонненькие.
Максим чуть скривился:
– Ну ясно, все как обычно. Все нажрались, обкурились, перетрахались. К утру начнут расползаться. Вываливаться, как Франкенштейны. С полубезумными глазами. Господи! Как же все это осточертело!
Аля не знала, что делать и что отвечать.
– А ты? – спросил он. – Ты сбегаешь?
Она кивнула:
– Завтра на работу.
– Умница! – похвалил он ее как первоклашку. – Умница. Там все равно ловить нечего. И чего я приперся, дурак? Нет, не пойду. – Он снова кивнул на Олину дверь. – Надоели. Поеду домой… Слушай! А может, пройдемся? – вдруг спросил он. – Погодка клевая, тепло, как днем! Хоть подышим немного. Ты как? Хотя тебе на работу…
На работу. Господи, на какую работу? А, в школу! Где эта школа и эта работа? На этой планете? Кажется, нет.
Ничего нет. Ни школы, ни бабушки, ни времени. Час ночи? Ничего и никого, и времени тоже нет. Есть он. И есть она. А все остальные просто исчезли с планеты Земля.
Аля плохо помнила ту длинную и очень короткую ночь.
Ей казалось, что она плывет в каком-то полупрозрачном тумане и слышит голос Максима как будто издалека, по вечно плохо работающей междугородке, когда приходится по сто раз переспрашивать: «Что ты сказал? Повтори!»
Нет, она не просила его повторить. Она отчаянно ругала себя, пытаясь сосредоточиться, чтобы запомнить все, не пропустить ни слова, уловить его малейшие интонации."
"Но, как бы она ни пыталась, получалось неважно. Она даже щипала себя за запястье, щипала больно, закручивая тонкую кожу узлом.