Автор
Аня всхлипывала и шепотом просила прощения за свои мысли, но каждое слово рождало новые слезы. Вокруг царил странный покой, переплетенный с тяжелым молчанием – атмосфера была такая же нереальная и запечатленная в розовом плаще Ани и черных брюках ее матери. В этих страницах мир женщин из числа "почти счастливых" раскрывается со всей глубиной их тайн и переживаний....
Словно люди готовятся к переезду. Склад, а не квартира. Например, посреди гостиной стояла огромная нераспакованная коробка. Оля небрежно сказала, что в ней сервиз, Катя притащила из Англии. Волокла как ишак, а разобрать времени так и не нашлось, не доходят руки. Возвращаясь из очередной командировки, мать отлеживается, отдыхает.
– Так и стоит заморская красота уже два года, ты представляешь? – и Оля недовольно кривилась.
На диване лежал пыльный сверток.
– Что? Да занавески! – отмахнулась Оля. – Приперли из Италии, а пошить и повесить времени нет! Ну ты представляешь? – Она презрительно хмыкала.
Ты представляешь? На пенсию! Через сто лет! А пока это все будет лежать и потихоньку гнить! И Валера такой же – прет всякое дерьмо, полные чемоданы. А кому это все нужно? Ведь дома их почти не бывает. До чертей все надоело! Но как только представлю, что они выйдут на пенсию… Вот тут вообще мрак, понимаешь?
– Ты по ним вообще не скучаешь? – осторожно спросила Аля.
– Я от них отвыкла. Вернее, я к ним не успела привыкнуть. Сколько себя помню, их не было. Вырастила меня Даша, она мне и мать, и отец, и воинский начальник. Да и потом, мне с ней свобода. А когда эти приезжают, сплошные окрики: «Ольга, это нельзя, туда не ходи, это не бери!» Ну и как ты думаешь? Мне это в кайф?
Странная семья. И Оля странно их называет – не мама и папа, а Катя и Валера.
В загроможденной, захламленной и, кажется, никогда не убиравшейся квартире был вечный бардак.
Оля покрикивала на Дашу, дескать, та совсем распустилась, совсем обленилась и выжила из ума.
Но, по большому счету, всех все устраивало, обе давно привыкли и к беспорядку, и к безалаберности, и к полной, неограниченной свободе.
По вечерам Аля приходила к Оле «делать уроки». На деле никаких уроков не было и в помине – девочки садились на кухне и прямо со сковородки ели картошку с сосисками, и ничего вкуснее на свете не было. На широченном подоконнике горела настольная лампа, разливаясь неярким, теплым и приглушенным сиреневым светом. Даша им не мешала – смотрела в своей комнате телевизор.
А девочки говорили о жизни.
Очень скоро Аля поняла – у них с Олей куча общего.
