Автор
Баба Таня, умершая на грядке, вселилась в тело юной герцогини и оказалась в суде перед красавцем-драконом, обвиняющим её в отравлении короля. Смертная казнь неминуема, но романтичная бабушка готова превратить скандал в совсем другую историю.
- Стоять! – рявкнул дракон, ловя меня вместе с ведром, которое расплескалось мне на ноги и немного на его штаны. – Ты че? С ума сошла?!
- Тушить надо! – дернулась я, видя, как из окон второго этажа вырвалось пламя. Пламя уже рвалось наверх через крышу. И даже труба на крыше напоминала горелку. – Сгорит же все!
- Жарить женщин здесь имею право только я, - двусмысленно намекнул дракон, не давая мне возможности вырваться и броситься спасать имущество. Ладно, может, все не спасу, но хоть какие-то вещи вытащу!
- Вещи вытаскивать надо! Мы что? Будет в шалаше жить? – задыхалась я в его крепкой хватке."
"- А чем тебя шалаш не устраивает? А как же с милым рай и в шалаше? А? – с усмешкой произнес дракон. Ему-то волноваться нечего! У него вон сколько денег! Захочет – рядом такое же поместье построит! Это у меня ничего нет кроме рудников! И то, где-то там!
Мне показалось, или драгоценные секунды были потеряны. А все из-за проклятого дракона! И теперь пламя бушевало внутри так, что вырывалось из каждого окна. Возле горящего поместья было светло как днем!
- Драконы в шалаше занимают много места! – буркнула я, едва не плача. Эх! Недолго музыка играла! Недолго у меня тут фазенда была! Теперь что? В склепе жить? А картошку куда тогда девать, когда картошка будет? Где картошка будет жить?
- Стоять! – послышался голос Бесподобного. Я увидела, как прямо в огонь несется курица. А за ней бежит с завидной прытью бесподобный Фогс.
- Постой! Куда, моя красавица! Даже не думай! – кричал старый жрец, но глупая курица уже влетела в дом.
- Фогс! – дернулась я, видя, как толпа ахает. – Фогс!
Стоило только розовой мантии жреца исчезнуть в огне, как внутри что-то завалилось. Целый сноп искр вырвался наружу в открытую дверь.
- Неужели… – застыла я с открытым ртом. Я посмотрела на побледневшего дракона. Толпа в знак солидарности стала стягивать с себя головные уборы и опускать глаза.
Глава 36
- Он… - прошептала я, не веря, что старый святоша вот так вот окончил свою жизнь. И дом было жалко, и Фогса. На глаза навернулись слезы. И что я теперь внуку оставлю?
Я с грустью смотрела на то, как огромное поместье, которое казалось мне дворцом, догорало на фоне рассвета. Огонь стал гаснуть. Казалось, внутри выгорело все, что могло выгореть! Черные следы пламени виднелись возле разбитых высоких окон.
