Автор
В уголовном суде звучит оправдание жертвы, сокомпарный мужской голос говорит об обвинении в мошенничестве и насильственном убийстве. Вопли соседей прерываются новыми подозрениями на жену злодейки. О ком же идет речь? Кто сидит за решеткой?
А вторую как-то не очень. Этот прямо, как дед – покойник. Тот тоже эту постоянно мацал, - вздохнула я, поднимая глаза на лорда. - С ней в руке и помер!
Рука быстро исчезла с моей груди, прошелестев рюшами. Это хорошо. Жить хочет. Значит, не сопьется!
- Ну да, то ревматизмы, то коленные чашечки разваливаются, то в ухе стреляет! – пожаловалась я. – Но все равно деда пережила! Сколько раз мне он мне сдохнуть не желал, а сам первый, на разведку, видимо, пошел.
- К-к-какой дед? – спросил лорд, а его рука переместилась мне на лоб.
- Тебя че? Инхварт зовут? - спросила я, а кушать хотелось. Тем более запахи заманчивые стояли.
- Впрочем, - улыбнулся лорд. Как вдруг меня сгребли за талию и дернули на себя.
- Подумай сама, - обжигающе страстным шепотом произнес лорд, выразительно глядя на меня. – Если вдруг станет известно, что ты ждешь ребенка, то, быть может, тебе заменят ссылку на домашний арест в столице… Как только я сделаю это, мы остановимся возле какой-нибудь захудалой часовенки и быстренько поженимся.
- Тоже мне! Нашел салфетку! Вон руки какие жирнючие! Нечего тут об меня вытирать! – возмутилась я, вынимая его руки из корсета.
- Что? – возмутился лорд, явно не ожидая такого отпора.
- Нифейхуа и луку мешок! У меня это платье единственное осталось! А ты тут об него руки вытираешь! – возмутилась я, все еще переживая, что где-то там вода хлещет.
- Что ж ты ломаешься! – с досадой произнес лорд, осматривая тесную карету.
- А ты меня любишь? А? - спросила я, как вдруг лицо лорда снова поменялось. Оно стало таким страстным. На нем прямо читалось: «И шо это я в тебя такой влюбленный!». Ну артист!
- Конечно! – выдохнул он, сгребая мои руки и покрывая их поцелуями. – Только о тебе и грежу ночами! Твой отказ разбил мне сердце. Это ты заставила меня написать на тебя донос. Точнее, твоя жестокость… Ты растоптала мои чувства, поставила меня на колени….
Ну заливает!
Что? Заливает! У меня там грядки заливает!
Я очнулась под палящим солнцем, слыша шуршание воды. Надо мной шелестела яблоня.
- Ко-о-оля, внучик… - позвала я, пытаясь встать. – Беги на завод к бате и скажи, что бабка померла!
- Ба! – на меня смотрело перепуганное веснушчатое лицо внука.
