Под боссом — это добрый вечер на даче, где безмятежное спокойствие быстро сменилось острейшей неопределенностью. Пухлые одеяла и пушистые зверюги создают уют, но Катя срочная мольба за машину поднимает все с ног до костей. Важное дело на коне, а в карманах только ключ от Лады и брелок с зайчиком....
— Он не познакомил меня ни с одним из своих друзей за тот месяц, который как я думала, мы встречались. Я ни разу не была у него дома. Да-да, не надо так глазеть на меня. Про центр я соврала. Я не знаю, где он живет. И теперь уже никогда не узнаю, потому что мне наплевать. Так и знала, что нельзя нарушать правило номер три.
Денис скрещивает на груди руки и манерно вздыхает.
— Вот поэтому я и люблю мужские жопы. Потому что в них нет бабских мозгов. Ходила Саня месяц счастливая, а при первом же шухере выяснилось, что это и не счастье было вовсе, а говно.
— Не беси меня, — рявкаю я, свирепея. — К слову, трахать женские мозги у тебя получается великолепно.
— Ладно, моя принцесса, — примирительно говорит Денис, поглаживая мою ногу под столом носком своего модного кроссовка. — Я просто хотел тебя немного взбодрить. Тогда давай пьем чай и валим отсюда. Кстати, если хочешь, могу тебя засосать по-взрослому на глазах у твоего Серова.
От такого сомнительного предложения я морщусь.
— Я, пожалуй, пасну. И без твоего гейского языка дерьмово.
Денис пожимает плечами, и мы в молчании допиваем чай. Я себе пальцы готова отдавить из-за того, что до сих пор надеюсь на чудо. Например, что Кирилл мне перезвонит, или хотя бы обернется, почувствовав мой праведный гнев. Ну или бросится мне в ноги все объяснять.
— Я заплачу, Саня, — ворчит Денис, когда я лезу в сумку за картой. — Чай и правда годный был.
Через три минуты мы покидаем кафе под пристальным взглядом овчарки Гули, и даже если Кирилл меня и заметил, то окликнуть поленился.
47
Саша
Серов, то есть козлина, перезванивает мне по пути к дому, но я не беру трубку. И нет, я не планирую игнорировать его звонки. Приму, когда окажусь в стенах своей квартиры, а не на улице. Вдруг на смену желанию залезть под одеяло и пролежать под ним до августа придет потребность покидаться чем-то в стену или поорать. В горести я бываю такой непредсказуемой.
