Под боссом — это добрый вечер на даче, где безмятежное спокойствие быстро сменилось острейшей неопределенностью. Пухлые одеяла и пушистые зверюги создают уют, но Катя срочная мольба за машину поднимает все с ног до костей. Важное дело на коне, а в карманах только ключ от Лады и брелок с зайчиком....
Я всю дорогу не смотрела в телефон, надеясь, что по приезде эта выдержка будет вознаграждена, но Кирилл мне так и не ответил.
— Саша, ты хнычешь, что ли, у меня? — мама удивленно отстраняется и заглядывает мне в глаза. Ее удивление можно понять: в последний раз я плакала в семь лет, чтобы вынудить папу купить мне пони. Ездила бы, к слову, на пушистой понячьей спинке, если бы мама его не остановила.
— Он мне не отвечает, мам, — протяжно шмыгаю носом. — Я ему написала, что скучаю, а он ничего не ответил.
— Кирилл Серов?
Я стираю запястьем скатившуюся слезу и киваю.
— Откуда знаешь? У деда в брюках вода не держится?
— А когда она у него держалась? Пойдем, — мама обнимает мою поясницу и подталкивает за собой в гостиную. — Поиграем в обезьян.
Через минуту я лежу у нее на коленях, смотря в потолок, а мамина рука копошится в моих волосах, словно и впрямь ловит блошек."
"— С первого взгляда он мне не понравился. Может, потому что мне сказали, что он офисный маньяк. Ну и Кирилл совсем не такой как папа и Макс… не слишком веселый и не слишком общительный.
— О-о, — насмешливо тянет мама. — Папа будет в восторге.
— Он очень хороший, — продолжаю я. — Всегда говорит правду, и поэтому не очень то ладит с людьми. Чаще молчит, и поэтому каждое его ласковое слово кажется особенным. И ему нравится то, что я много ем.
— Даже так? Кажется, у парня и правда есть к тебе чувства.
— Он сказал, что любит меня. В аэропорту. Просил меня остаться.
— А ты что ответила?
— Я сказала, что у меня здесь вы… и я не могу все бросить… — зуд в носу вновь достигает своего пика и я, уткнувшись маме в колени, начинаю реветь.
— Ох, Санька, — мама обнимает меня одной рукой и целует в волосы. — И на твою вертлявую пятую точка управа нашлась. Не жди, что я стану тебе что-то советовать. Тебе двадцать три, и ты сама вправе решать, чего тебе хочется больше.
Долго я рыдать не ему, поэтому вытираю слезы и, перевернувшись, смотрю в потолок.
— Я хочу вас всех и Кирилла тоже.
— Да, отказывать себе ты ни в чем не привыкла, — тихо смеется мама. — А он сам что по поводу переезда говорит?
Я вздыхаю.
— Он не переедет, мам. У него там компания… большая. Ее погибший брат основал. Кирилл много сил в нее вложил.
— Тогда тебе самой придется думать, Саня.
— О чем думать? — веселый голос папы доносится из дверного проема. Он часто заезжает домой на обед.
