Под боссом — это добрый вечер на даче, где безмятежное спокойствие быстро сменилось острейшей неопределенностью. Пухлые одеяла и пушистые зверюги создают уют, но Катя срочная мольба за машину поднимает все с ног до костей. Важное дело на коне, а в карманах только ключ от Лады и брелок с зайчиком....
Отвечать бы не все равно не стал, но хотя бы мог представить, как она его печатает.
— Кирилл Алексеевич, звонил Моронин, — занудно произносит Лена в трубку. Молодец она. Но тоже бесит. — Просил перенести встречу на шесть вечера.
Блядь. Я мечтал, что пораньше сегодня домой уеду и смогу спокойно сдохнуть. И ведь на хер его не пошлешь — мой вопрос решает.
В Бристоль мы с помощницей приезжаем минута в минуту. Моронин уже на месте, обложился тарелками с едой. Поесть он любит, но до Саши ему далеко. Это одиннадцатый раз за день.
— В общем, понял я твой вопрос, Кирилл, — он протирает рот салфеткой и встает. — Сделаю, что могу. Потом сочтемся.
Не люблю я этих «потом сочтемся» — пусть лучше прямо скажет, чего и сколько ему нужно. Правда, сейчас додавливать его нет сил. Он уходит, а я остаюсь наедине с куском мяса, который никак не могу в себя запихнуть. Ну и еще с помощницей.
— Кажется, встреча прошла хорошо, — осторожно произносит она. — Документы, которые Валентин Яковлевич просил, я записала.
Почему она просто не может помолчать? Я, что, просил подводить итоги того, как все прошло? Я и сам не дебил.
Я делаю знак официанту и заказываю новый кусок мяса, потому что мне нужно поесть. И осьминогов зачем-то. Это пятнадцатый.
Мясо начинаю ковырять, а осьминогов прошу поставить перед затихшей помощницей. Она пытается возражать, но ловит мой взгляд и послушно берет вилку. Пусть ест. Зря что-ли беспозвоночные сдохли.
— А ты я, смотрю, не скучаешь, Кирилл? — громко и гневно разносится над моим ухом. — Или по вечерам у тебя тоже деловые ужины?
Гребаная закапа.
Шея плохо слушается, и мне требуется больше секунды, чтобы посмотреть на ту, кто так идеально копирует ее голос.
— Я дура, а ты, Серов, fucking bastard! Я думала, ты хотя бы немного по мне поскучаешь… Думала, молчишь, потому что ты баран упрямый… а ты…
Шум в ушах, преследующий меня весь день, становится громче, и походит на барабанный стук. Я не сразу понимаю, что это сердце. Потому что это и впрямь она, Саша.
— Я в экономе летела… ты знаешь, каково это: сидеть в экономе с моими длинными ногами? У меня на коленях мозоли… и меня кормили сосиской! А ты тут с ней и моими осьминогами…
Лицо Саши кривится, по щекам начинают катиться слезы. Надо встать и ее успокоить, но конечности невовремя мне отказали.
