Автор
В пределах вашей заявленной рамки текст оставляет место для краткого вступления к книге "Под кожей". Вадим пристально смотрит на свою жену, окружая ее осенней моросью. Она нежится в пледе, облаченном в коктейльное платье, стоя у капота черного «Мерседеса». Этот эпизод предвещает глубину и сложность будущего сюжета "Под кожей", где скрытые тайны обретают жизнь....
Об этом не знает никто, кроме нас двоих.
Кажется, для меня и Карины Балашовой оставлять все лишнее за скобками — единственный способ не переломать нашим отношениям ноги.
Все лишнее — за скобки. Только я и она. И больше никого. В этом тесном непосредственном контакте и так до хера подводных камней. Начиная с того, что мы разные, как день и ночь. В привычках, во взглядах, в воспитании. Заканчивая тем, что их соприкосновение время от времени приводит к херовым последствиям. Ведь я не могу назвать себя святым. Я абсолютно не святой.
Я вхожу в квартиру, и Карина берется за замок на моей куртке. Расстегивает его, сосредоточенно глядя на мой подбородок.
Проявленная забота обухом бьет по голове.
До встречи в парке я не видел свою жену с тех пор, как мы расстались в отделении городского загса три дня назад. Я женился, как двадцатилетний пацан. По справке о беременности. И я сделал это, потому что никогда в жизни не хотел так, твою мать, жениться.
Я приподнимаю ее лицо, держа за подбородок.
Склонив голову, оставляю поцелуй на ее губах.
Эта внутренняя потребность раздувает внутри лесной пожар.
Каким бы здравым смыслом ни накачала меня жизнь, в этом вопросе он отключается.
Глава 64
Карина запускает пальцы в мои волосы.
Это умопомрачительно приятно. Ее пальцы прохладные, тело теплое. Ее отдача в эту секунду соответствует всем моим требованиям.
Я снова чувствую себя пацаном. Есть сильное желание им побыть. Сексом затушить все проблемы. И наши с ней, и любые другие. По крайней мере, сегодня, ведь у меня — запоздавшая брачная ночь. Несмотря на то, что от общепринятых канонов она в километре, я удовлетворен, как никогда в жизни.
Удовлетворен, даже не трахаясь.
Потому что Карина ищет мои губы, когда я отстраняюсь. И сбито дышит, чувствуя меня. Мое собственное порванное дыхание.
Ничего… ни хрена бы у нас не вышло, если бы этим голодом страдал я один.
Она горит со мной. Вот что главное.
Я носом тяну воздух, заглядывая в ее лицо.
От ее волос пахнет чем-то приятным, на веках — тени, глаза кажутся огромными. И она смотрит на меня в ответ, пока пальцы касаются подбородка. Щетины, которую сегодня я привел в порядок.
Я разжимаю руку на талии Карины, и она отходит на шаг, слегка качнувшись.
Ее щеки стали ярче, глаза блестят.
Я могу собой гордиться.
