Автор
В пределах вашей заявленной рамки текст оставляет место для краткого вступления к книге "Под кожей". Вадим пристально смотрит на свою жену, окружая ее осенней моросью. Она нежится в пледе, облаченном в коктейльное платье, стоя у капота черного «Мерседеса». Этот эпизод предвещает глубину и сложность будущего сюжета "Под кожей", где скрытые тайны обретают жизнь....
Я поздно легла и рано проснулась. Я не осилила завтрак, и теперь просыпается дикий аппетит. Я толком не уложила волосы, я и не красилась толком. И я чувствую себя так, словно внутри у меня горит лампочка.
Я боюсь демонстрировать это явление посторонним, поэтому, вместо того, чтобы задирать подбородок, я опускаю вниз глаза, быстро проходя мимо офисных столов.
Секретарь Вадима предупрежден. Надеюсь. Ведь ее босс в курсе, что я приду. Тем не менее, девушка встает из-за стола с легкой суетой.
— Карина Николаевна, — выпаливает она.
Она смотрит на меня короткими взглядами, но во все глаза. Я ее понимаю! Вот такой неприглаженной и одетой в первый попавшийся свитер я здесь в жизни не появлялась.
— Привет, — говорю я ей. — Спасибо.
Стоя у окна, Балашов не реагирует на небольшую возню у себя за спиной. Реагирует, только когда за его секретарем закрывается дверь.
Я готовилась к этому разговору не так уж и долго, хотя с другой стороны, я готовилась к нему десятки дней.
Вадим оборачивается, и я вижу следы бурных эмоций на его лице.
Я не спешила с ним встречаться, так что этот пожар уже можно назвать горящими углями.
Уже весь город знает, что у меня новая фамилия.
Все наши знакомые, родители.
Балашов одет с иголочки, и он в кое-то веке гладко выбрит. Это привычнее.
Он осматривает меня с головы до ног, а я бросаю взгляд на его кабинет. В нем все без изменений, зато изменения есть между нами с Вадимом.
Все кардинально другое, ведь мой бывший муж не спешит начинать со мной диалог, будто не знает, как теперь со мной разговаривать.
После того, как я пресекла все его попытки со мной общаться, он, кажется, понял, что это произойдет только когда я сама захочу.
— Ты не мог бы прикрыть окно, — прошу я его. — Дует.
Щелчок окна раздается, пока я усаживаюсь на стул напротив массивного рабочего стола. Балашов занимает свое кожаное кресло.
Мы смотрим друг на друга с прямотой, и в этом контакте целое море мыслей. И у него, и у меня. Ощущения, попытка понять кто мы друг другу, скрытая грусть.
Не у меня. У него.
Развернув к окну кресло, Вадим откидывает на него голову и говорит:
— Я должен был догадаться, что это за мужик с собакой… У Сабины было столько эмоций. Все-таки, я тупой.
— Это ничего бы не изменило, — отзываюсь я.
Он поворачивает ко мне голову. Бросает тяжелую усмешку, а вместе с ней слова:
— Из всех мужиков на свете, ты выбрала его…
В последнее время я слишком чувствительно ко всему вокруг, и сейчас мое горло неумолимо стягивает.
