В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ЧУДОВИЩЕ — разве болеть не вызывает больше вдохновения, чем тревоги? Под крылом дракона я оказался среди людей, у которых температура поднимается до пятивоких тридцати семи и все равно они продолжают жить, как будто ничего не произошло. В этих глазах прячется невероятная сила и мудрость, которые заставляют меня задуматься о человеческой природе....
Похоже, «Под крылом дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Жертва его лести, залившись краской смущения по самое внушительное декольте, пролепетала что-то про «мясную нарезку за счет заведения» и, рассеянно собрав остальные заказы, воздушной походкой удалилась от нашего стола.
— Из тебя получился бы отменный жиголо, — проворчала я, неодобрительно разглядывая физиономию друга, так и лучащуюся самодовольством.
— Отменный кто? — Шенрияр забавно сморщил нос и зачем-то подмигнул Ниссе, чье лицо выражало глубокое презрение ко всему происходящему.
— Мужчина на содержании у дамы не первой свежести.
Нисса фыркнула.
— Будь я старой каргой, огромной, как василиск, и такой же уродливой, все равно не стала бы содержать этого бесполезного обжору.
— Да что ты смыслишь в мужчинах, болонка! — огрызнулся Шенрияр. — Неудивительно, что снова кукуешь в одиночестве.
Глаза Ниссы опасно увлажнились, и я поняла, что еще немного, и здесь разгорится самое настоящее «мамаево» побоище.
Недавно подруга разошлась с очередным кавалером и страшно страдала по этому поводу — вторую неделю, стоило нам остаться наедине, заливая мою хилую грудь горючими слезами.
Накалившуюся обстановку разрядил грохот — брат-близнец Ниссы, Тойя Хо, все это время хранивший скромное молчание, неловко задел широким рукавом файтона кружку, и та покатилась по столу, расплескивая на белую скатерть остатки сидра.
Мы как по команде дружно уставились на невольного миротворца. Тойя — такой же светловолосый и кучерявый, как сестра, но раза эдак в три толще, что, впрочем, лично у него не вызывало никаких комплексов, — обвел нас взглядом безмятежных голубых глаз.
— Лис, а где твой зверек? — спросил он, близоруко щурясь на мое плечо — туда, где обычно восседал мыш.
— После того, как Хууб набросился на бабку, стукнувшую меня клюкой, ректор запретил выносить его в город, — грустно вздохнула я.
— Жаль. — Тойя выглядел по-настоящему расстроенным. — Арахонским мышам очень полезен свежий воздух, они ведь дикие по своей природе. Ты хорошо его кормишь?
— Конечно! Как ты советовал: утром творог, в обед мясо, а вечером моченные в вине земляные орехи.
— Животиком не мается? Если немного пучит, то исключи на время творог и все молочные продукты…
На этой фразе Нисса и Шенрияр дружно застонали. Дело в том, что с Тойей, студентом алхимического факультета, опытным натуралистом и страстным любителем всевозможной живности, я могла часами обсуждать Хууба — в частности, его здоровье и гастрономические предпочтения.
