В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ЧУДОВИЩЕ — разве болеть не вызывает больше вдохновения, чем тревоги? Под крылом дракона я оказался среди людей, у которых температура поднимается до пятивоких тридцати семи и все равно они продолжают жить, как будто ничего не произошло. В этих глазах прячется невероятная сила и мудрость, которые заставляют меня задуматься о человеческой природе....
Похоже, «Под крылом дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На смену факелам пришли масляные лампы, висящие на крюках в нескольких метрах над полом; некоторые, покрупнее, стояли по углам комнаты. Она была странной, с округло выгнутыми стенами, так что создавалось впечатление, будто мы находимся в гигантской пивной бочке."
"Открыв рот от удивления, я рассматривала оружейную, в прямом смысле слова — свалку. Теплые языкатые блики от ламп блуждали по стенам, плясали на доспехах, щитах и отполированных лезвиях исполинских мечей, шипастых палицах, алебардах и еще на чем-то непонятном, зазубренном и очень опасном на вид.
— Моя оружейная, — сказал Джалу с нотками гордости.
Зачарованная, как сорока при виде блестящих предметов, я подняла откатившийся из общей свалки шлем. Он был тяжелым, прохладным и довольно красивым — с острыми витыми рогами, хищными прорезями для глаз и белым конским хвостом на затылке. Я осторожно его погладила, похоже, настоящий.
— Отличный выбор, мой мальчик! — Внезапно подскочив, Джалу выхватил шлем.
— Чудесно, чудесно… — Довольно потирая руки, дракон оглядел меня со всех сторон. — Теперь доспех, меч, и можно выводить в люди!
— Мне дурно! — завопила я из-под ведра. В попытке стянуть схватила шлем за рога и тут же взвыла от боли: шлем зацепился застёжками за уши и наотрез отказывался сниматься.
— Терпи! — сурово сказал дракон, копаясь в куче доспехов. — Ты должен предстать перед принцессой в полном рыцарском облачении!
Предприняв еще несколько отчаянных попыток освободиться, я сдалась и стала уныло наблюдать за своим экзекутором.
Джалу извлек из недр свалки что-то огромное, сверкающее и пузатое, похожее на средневековую испанскую кирасу. Но когда я с приглушенным из-за шлема «не-не-не…» стала пятиться к стене, сжалился и предложил тонкую сетчатую кольчугу.
Завершил картину сверкающий меч, такой длинный, что я смогла упереть подбородок в его массивную позолоченную рукоять и теперь устало взирала на дракона, носящегося по оружейной в лихорадочном возбуждении.
— Готово! — Джалу отошел и оглядел меня с видом гениального скульптора.
Я представила картину, открывшуюся его взгляду, и закашлялась смехом, который из-под шлема прозвучал куриным квохтаньем.
Тощий подросток с гигантским рогатым ведром на голове, облаченный в кольчужную рубашку, из-под которой выглядывают коленки в потертых джинсах.
