Под парусами в СИ-стиле ждут вас островки свободы и любви среди гладь белого океана. Встречайте рискованное нежданье на яхте Санкт-Петербурга, а также священные острова Хорватии с их солнцем и ветром. Это роман страсти и истинного сердца — любви, как бескрайний океан, поражающий своей глубиной и возможностями: она может дать свободу или навсегда исчезнуть в прибрежных туманах....
Пока не принесли завтрак, следовало решить парочку вопросов. Девушка напротив скомкано улыбнулась, но уже через минуту вся печаль растворилась в бесконечной синей дали. Она вновь была счастлива. Как могла. Вопреки отчаянному желанию уснуть прямо в ресторане и какому-то горькому, тоскливому ощущению, прокравшемуся на душу. Счастлива вопреки. Искусство, которым к двадцати трем годам овладела в совершенстве.
***
Утро Льва Семеновича Рогозина, крупного промышленника и азартного яхтсмена-любителя сложилось на редкость паршиво.
Жена уже месяц жила мыслями о гонке, оттого голосила по себе как по покойнику. Слезы текли рекой, рулоны бумажных полотенец - метрами. Подарок мужа к тридцатилетней годовщине свадьбы, регата была ее давней мечтой. Настолько давней, что когда упрямый супруг решился взять ее на борт, Нонна лишилась сна на целую неделю.
Спасаясь от нескончаемых воплей благоверной, Лев Семенович Рогозин тайно скрылся из номера. Помочь он уже не мог ничем, а стресс требовалось срочно снять. Коньяком полечить психику, и заодно помянуть погибший безвинно телефон. Примитивный, кнопочный, он верой и правдой служил ему все последние пять лет и, в отличие от жены, вопил только по делу.
- Только ж так не хочется пить в одиночку… - протянул он уже в баре ресторана, тоскливо разглядывая пустые столики."
"К счастью, у дальней стены обнаружился друг и ныне компаньон Строганов со своей очаровательной юной златовлаской. Без лишнего политеса Рогозин отобрал у официанта бутылку коньяка и уверенно двинулся в сторону постояльцев. Уж кто-кто, а такой яхтсмен, как Виктор, если уж не трагедию с мобильником, так с женой и ее регатой - точно оценит.
***
Прочитав по взгляду и бутылке в руках нежданного гостя предстоящее душеизлияние, Виктор Строганов помрачнел.
- Семеныч, только не говори, что ты по пьяни затопил «Марину», - вздохнул он.
- Вить, да лучше бы она затонула к едрене фене! – махнул рукой Рогозин, поворачиваясь к Александре. – И снова доброе утро, красавица.
- Судя по вам, не такое оно уж и доброе, - девушка указала на бутылку.
- Милая, ты не поверишь! – ответил промышленник нарочито печальным тоном.
