Под парусами в СИ-стиле ждут вас островки свободы и любви среди гладь белого океана. Встречайте рискованное нежданье на яхте Санкт-Петербурга, а также священные острова Хорватии с их солнцем и ветром. Это роман страсти и истинного сердца — любви, как бескрайний океан, поражающий своей глубиной и возможностями: она может дать свободу или навсегда исчезнуть в прибрежных туманах....
Заслуженная кара. Теперь казалось, что все в порядке. Хотя бы внешне. Справилась. Можно было возвращаться на палубу и начинать наверстывать хоть что-то. Однако телефонный звонок нарушил планы.
***
Он не звонил ей больше суток, не отвечал на вызовы и смс. Погряз в делах, как в трясине, и лишь сейчас нашел свободную минуту. Непростительно? Нет, убийственно. Другая скорее всего устроила бы скандал. Но она - не другая.
- Привет, милая. Как у тебя дела? - буднично, словно только утром простились.
- Привет.
- Надеюсь, вы уже добрались до следующей точки маршрута?
- Мы пришли первыми, - без намека на радость в голосе. Радоваться не выходило. Тяжелый фотоаппарат в руках, стыд перед капитаном и злость на себя перевешивали победу в гонке. Но Виктору ни к чему было знать это. Ни к чему! Как бы ей ни хотелось поделиться своим маленьким горем.
- Однако! Что ж, поздравляю.
- Спасибо. - Фотоаппарат, казалось, стал еще тяжелее. Шея уже болела. - Витя...
- Да, родная?..
- Я так по тебе.
Подробности Аля не слышала. Да ей и не нужно было слышать, чтобы знать, какими словами ее жених награждает провинившихся. За три года выучила каждое. Иногда с сочувствием к провинившемуся, иногда с досадой, а сегодня... Впервые. С завистью.
- Прости за то, что отвлекся. - Любимый жених вновь был на связи. - Ты что-то хотела сказать?
- Витя, - Аля закрыла глаза, откинувшись на спинку диванчика.
- Что?...
- Спинакер раскрылся, и я не удержалась. Он из рук выпал. За борт.
- Черт, Аля! Ты не ушиблась?
- Витя, я утопила свой фотоаппарат. Я - фотограф и такое... - прижала руку к губам.
- Да плевать на него! Кусок пластмассы. Милая, гораздо важнее, что ты цела и невредима.
- Да, конечно...
- Куда только Сафронов смотрел? Идиот! Ты точно не ударилась?
- Страховой пояс всегда прикреплен к лееру, - ответила бесцветным голосом девушка.
Дальше говорить не было смысла. О какой ""фотоигрушке"", как он сказал, могла идти речь? Его солнце поставило себя под угрозу. Китайская ваза чуть не разбилась. Забота душила. А ведь так хотелось сочувствия или на худой конец упрека. Как подчиненного, как опустившегося бомжа в подземном переходе на Тверской.
