Под парусами в СИ-стиле ждут вас островки свободы и любви среди гладь белого океана. Встречайте рискованное нежданье на яхте Санкт-Петербурга, а также священные острова Хорватии с их солнцем и ветром. Это роман страсти и истинного сердца — любви, как бескрайний океан, поражающий своей глубиной и возможностями: она может дать свободу или навсегда исчезнуть в прибрежных туманах.
Стандартные шаблонные фразы, которые, возможно, и не она сказала, а журналист приписал ей. Но взбесили. Будто именно та неделя в море и сам Сафронов были виноваты в отчуждении, возникшем между ним и Александрой в последнее время.
- В мире есть достойные спортсмены.
- Вот он твой мир, - Лев Семенович указал пальцем на журнал, а затем на телевизор. - Команда Плотникова – первое место. Какой еще мир тебе нужен? Будешь Конюхова из кругосветки отзывать или у Ларри Эллисона переманивать? Я себе это живо представляю. Придем вдвоем и попросим: ""Ларри, а не одолжишь ли ты нам Эйнсли или Спитхилла? Мы тут лодку построили точь-в-точь как у тебя, а гонять некому"".
- Хватит! - Строганов не выдержал. - Я уже веду переговоры с нужными людьми.
- Какими нужными? - сквозь зубы. - В нашем колхозе в кои-то веки появился шкипер мирового уровня. Свой! Самородок из допотопного одесского яхт-клуба, который в тридцать рвет матерых голландцев, как Тузик грелку.
- Я не могу доверить ""Александру"" Сафронову! - Виктор поднялся из кресла, оперся руками о стол.
- А я не хочу видеть на борту первой русской яхты ни одной иностранной морды. - Напротив него с точно таким же непримиримым выражением лица остановился Рогозин.
- Нет.
- Да. И не заставляй меня накладывать вето на весь проект.
***
В уютной старенькой фотостудии на окраине Питера сегодня было шумно и весело. За хохотом детворы не были слышны щелчки фотоаппарата и недовольное ворчание администратора. Маленькие модели, забавно картавя, выпрашивали у родителей то конфеты, то сок, а девушка-фотограф, стараясь быть как можно менее заметной, исправно ловила каждый радостный момент своим фотоаппаратом.
Третья съемка за день. Аля не успевала ни поесть, ни передохнуть. От неудобных поз и ползания на коленях уже болела спина, а от пустого чая урчал желудок. Но она не замечала. Юная фотомодель, рок-музыкант, семейная пара с детьми - у каждого была своя неповторимая аура. Каждый по-своему раскрывался за короткое время фотосессии. И Аля не могла себе позволить упустить те искренние моменты, когда среди осторожной важности или пугливой насмешливости проскальзывали живые яркие эмоции.
Как теннисист удар, она ловила каждый сокровенный миг, и забывала обо всем. Горела любимым делом. Глотала в перерывах черный чай из термоса. Не глядя, ловко меняла батарейки в сменном башмаке фотоаппарата. Успевала повсюду и лучилась восторгом. Волшебное время, ради которого стоило терпеть любые неудобства и упреки близких.
У нее получалось.
