На его подушке она увидела салфетку, на которой было второпях нацарапано несколько слов.
«Вернусь в десять», — прочитала она.
Подписи не было, да в этом и не было необходимости. Взяв записку с подушки, Роанна сложила ее пополам и сунула в сумочку. На часах было восемь тридцать. Как-то нужно убить полтора часа. Полтора часа отсрочки перед тем, как он скажет ей, что их прошедшая ночь была ошибкой, которую он не собирается повторять.
Ну что ж, она опять заберется в свою раковину и постарается не выглядеть огорченной, когда он будет прощаться. Только бы он не жалел ее. Она сможет вынести многое, только не жалость.
Ее одежда была просто в жалком состоянии. Прежде всего она выстирала белье и повесила его на радиатор. Взяв с собой брюки и блузку, вошла в маленькую ванную комнату с отколотым кафелем и желтым от ржавчины умывальником и взяла из ниши полотенце.
Приняв душ, потрогала белье, висевшее на горячем радиаторе. Оно было почти сухим. Быстро одевшись, высушила феном свои густые волосы.
Дорожная сумка со всеми необходимыми вещами лежала в багажнике нанятой ею машины, которая была припаркована рядом с маленьким баром около шоссе. Из косметики у нее с собой была только пудра и губная помада нейтрального оттенка. Машинально, почти не глядя в зеркало, она подкрасила губы и попудрила нос.
Затем, открыв дверь, Роанна впустила в комнату свежий утренний воздух, включила маленький телевизор, висящий на стене, и уселась в единственное кресло, которое выглядело так, как будто его украли из приемного покоя больницы.
Показывали какое-то утреннее шоу, а ей просто было все равно, что смотреть, лишь бы мелькало перед глазами. Дома, когда она не могла заснуть ночью, тоже включала телевизор, чтобы звуки голосов создавали иллюзию, что она не одна.
Роанна так и сидела перед телевизором, когда послышался шум мотора и машина остановилась прямо перед дверью. Мотор заглох, послышался шум шагов, дверь распахнулась, и в дверном проеме, освещенный сзади лучами утреннего солнца, появился Уэбб.
Стоя на пороге, он произнес:
И она молча встала из кресла, выключила телевизор и перекинула через плечо ремешок сумочки.
Уэбб распахнул перед ней дверцу машины. Несмотря на десять лет добровольного изгнания, он не утратил вежливых манер.
Стараясь не выдать того, что не очень хорошо себя чувствует, Роанна устроилась на переднем сиденье.