Если сейчас не выкинут из полиции, сильно удивлюсь…
Интересно… Если так вот вспомнить – я, это затевая, на что рассчитывал? На то, что меня медалью наградят? Крест Виктории дадут? В пример поставят? Премию в размере годового жалованья выпишут? Да ни хрена – правила игры хорошо всем известны. В полиции одиноких волков не ценят. Неудобные они, эти волки одинокие – все куда-то не туда лезут. Риджвей сам из армии – поэтому терпел, понимал, что я, если даю результат – то он реальный, а не словоблудие и не донесения агентов, в пабе за кружкой пива выдуманные. Но сейчас Риджвею самому задницу надо спасать – в отделе этот деятель сидит из Лондона, проверяет… Не покидайте Ирландию, мать его… А вот возьму и покину, так покину, что искать – ноги до колен сотрете…
Интересно, что сейчас дома?
Давно, несколько лет назад, тот человек, который отправлял меня сюда, долго говорил со мной перед отправлением. Долго, больше часа. Он сам несколько лет работал на холоде, причем не где-нибудь, а в Великобритании, в стране, куда отправлялся и я. Он многое мне тогда рассказал, но не о самой стране, не о том, как правильно держать столовые приборы в руках, чтобы в тебе не заподозрили североамериканца или хуже того – человека с континента. Он рассказывал о том, что чувствует разведчик в чужой стране, вынужденный там жить годами, день за днем. Ведь мой случай – это не самый сложный, бывают так называемые «спящие агенты», их готовят на случай наступления «часа Ч» – особого периода. До этого времени они должны акклиматизироваться, стать своими среди чужих и – затаиться, осесть в тихих уютных пригородах, найти себе нудную и неприметную работу, раствориться в людской массе, замереть, лечь на дно. Так и жить – день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Некоторые заводят семью, детей – дети даже не догадываются, кем является их отец.
На самом деле это страшно. Страшно даже задумываться об этом. Что касается меня, то за все время, пока я здесь, – времени задумываться не было. Работа полицейского – это работа на износ, про рабочее время надо забыть, пашешь и днем, и ночью. А в таких местах, как Белфаст, ты не только пашешь, как вол, каждую минуту тебя могут убить – расстрелять, зарезать, взорвать, и времени думать просто нет, ты просто стараешься сделать свою работу и не подставиться. Ковач говорил: если разведчик начинает думать о смысле жизни – дело дрянь. У каждого человека есть предел, каждый рано или поздно почувствует, что он надломился. Нельзя двадцать четыре часа в сутки жить под напряжением и не надломиться, человек просто не рассчитан на то, чтобы так жить. И если, сказал Ковач, ты почувствуешь, что не справляешься сам с собой, честно дай знать в Центр. Вывезут. Помогут. Если можешь справиться – справляйся.