Героиня становится должницей опасного бандита, спасившего ей жизнь. Теперь он требует невозможное — её полную преданность и любовь. В глубине его чёрных глаз она видит собственный ужас и притяжение. Между ними разгорается страстный конфликт власти, желания и неожиданного чувства, где каждый...
На руке другие часы. Вчерашние остались у меня."
"— Доброе утро, — мило здороваюсь и иду к единственному свободному месту по левую сторону от Баро. Амалия просто кивает, Давид тихо произносит «здравствуйте», а наш хозяин молча меня рассматривает, очень долго, прищурив глаза. Знает, гад, что я без белья.
Сажусь, рассматривая содержимое стола. Разнообразие на любой вкус. Сырники, тосты, булочки, сыр, ветчина, мед, джемы, сливочное масло. Амалия ест творог, поливая мёдом, мальчишка уминает бутерброд с ветчиной. Кофе – в кофейне; сливки и тростниковый сахар – отдельно. Чай с какими-то травами – возле Амалии.
— Чувствуй себя как дома, — женщина окидывает стол руками, призывая обслуживать себя самой. И слава богу. Беру кофейник.
— И мне налей, — Баро поставляет свою чашку. Сегодня я любимая жена? Ладно. Наливаю ему кофе, тянусь за сливками. — Не нужно, — отодвигает чашку. Наливаю себе, как мечтала, со сливками, добавляя сахара. Тишина.
— Как ты спала, Ася? Подушка комфортная? Может, предпочитаешь ортопедическую?
— Нет, все хорошо, — беру на тарелку один сырник и ложечку вишневого джема. Вкусно.
На столе рядом с Баро вибрирует телефон. Мужчина не реагирует, продолжая есть. Прекрасный семейный завтрак, как в рекламе. Образцовая шведская семья. Рассматриваю всех более внимательно. Расслабленные, никого не напрягает мое присутствие, кроме меня самой.
— Я дал Денису твой новый номер. Он позвонит тебе сегодня, — сообщает мне Баро.
— Ты разговаривал с Денисом? — распахиваю глаза, прекращая есть.
— Да, навещал его вчера вечером. У него все хорошо. Но я бы посоветовал перевести его в другую клинику, — сообщает мне Баро.
— Зачем?
— Затем, что она оплачивается вашим так называемым опекуном.
— И что?
— Ничего. Пока нет веских аргументов и доказательств, но у Ивана Александровича много причин убрать вас с дороги.
Сглатываю, аппетит пропадает. Осматриваю окружающих. Мне неловко и даже неприятно обсуждать мои проблемы при посторонних. Это словно что-то мое очень личное. Не хочу зрителей. Но меня никто не спрашивает.
Как там он вчера сказал?
Теперь я решаю, чего ты хочешь.
— Не вижу причин.
— Ты в курсе, что у вашего опекуна несколько счетов, недвижимость за границей и полным ходом идет строительство отеля на юге?
— Ммм, нет, но… — на самом деле я растерянна. Дядя Ваня говорил, что дела у нашей компании идут неважно. Она вообще была на грани банкротства после смерти родителей, многое конфисковали, включая наш дом, и арестовали счета.
