Под защитой бандита: В зале все в напряжении. Мужчина идет прямо к похищенной женщине. Дуло оружия приближается. Я чувствую ужас, словно в треволненной лентяи. Ощущение — будто попала в мрачную экшн-триллерку. Вместо героя я ожидаю неизвестного спасителя, и тот же похититель о威慑着我。
— Здесь же никого нет, — оборачивается ко мне, удивленно приподнимая брови.
— Все верно. Для тебя небезопасны сейчас посещения общественных мест. Я снял это заведение на вечер. Какие-то проблемы?
— Снял целый клуб? Для меня? — ошарашенно переспрашивает она, еще раз осматриваясь.
— Да, сладкая. Ты хотела клуб. Вот тебе клуб. А публику я не обещал. Присаживайся.
Беру бутылку вина, наполняя ее бокал красным полусладким.
— Ты сумасшедший.
Глава 22
Ася
Он снял целый клуб ради моей прихоти!
Ошеломляет.
Мне даже немного стыдно. Садимся на диван, принимаю бокал вина, наблюдая, как Баро наполняет свой бокал коньяком. Вот сволочь же редкостная, но умеет впечатлять красивыми жестами. Хочется влепить ему пощёчину и одновременно мне хочется залезть к нему на колени, ластиться как кошка.
Баро по-хозяйски закидывает руку на спинку дивана с моей стороны, а я демонстративно отодвигаюсь. Ухмыляется, не комментируя.
— За тебя, красивая, — салютует мне бокалом, отпивая пару глотков. Тоже пью. Вино хорошее, приятное послевкусие. Не сомневалась, что этот мужчина знает толк в напитках. Закидываю в рот пару маслин.
— Спасибо, — искренне благодарю я. Баро выгибает бровь, в ожидании продолжения, словно не понимает, за что. — За защиту, за брата, за то, что дал ему надежду.
— Не спеши, красивая, у меня свой интерес, — снова салютует мне бокалом, вальяжно откидываясь на диване.
— Как неблагородно для Барона, — выдаю я, тоже салютую ему бокалом.
— Ну так в моей крови течет цыганская кровь. Ничего общего с благородством, — ухмыляется, снова отпивая и закусывая сыром.
— Ты цыган? — теряюсь я, допивая свое вино. Мой бокал тут же наполняется снова.
— А что такое? Разрыв шаблонов? — откровенно смеётся. Этому гаду идут смех, улыбка и даже мимические морщинки вокруг глаз. — Представляешь табор, пятнадцатилетнею жену, кучу детей-попрошаек и грязь? — выгибает брови.
— Ничего подобного я не представляю. Просто удивлена.
— Мой отец был цыганом, мать русской. Он погиб, когда мне было двадцать, оставив мне часть своего наследства – копейки, по сравнению с тем, что я в данный момент имею. Табор ушел в небо, а я остался в своих реалиях, — задумчиво сообщает Баро. Наверное, впервые настолько искренен со мной. Я хоть что-то узнаю об этом мужчине.
— Мне очень жаль.
— А мне нет, Ася! — уже более эмоционально произносит он. — Он был еще той мразью. Хотя, наверное, я сын своего отца, слишком много гнилой крови во мне. Я его перерождение! — залпом допивает коньяк.
