Автор
Вдова наследного принца, светлая ведьма, считает себя бесполезной. Но демонический военачальник Мартан видит в ней нечто большее и объявляет её своей. В королевстве, захваченном врагами, героине предстоит найти силу внутри себя и выбрать между долгом и запретной любовью к демону.
Тонкая ткань мгновенно пропитывается влагой.
− Если намочу, поменяю потом, − возражаю сдержанно, принимаясь намыливать ему грудь, шею, плечи.
− Жестокая. Сними хотя бы платье, − тянется он к шнуровке у меня на груди.
Замерев, я поднимаю на него глаза.
− Разве ты не разрешил мне делать то, что я хочу? − напоминаю, сдвинув брови.
− А ты разве не хочешь, чтобы я тебя касался, любовался тобой? — Мартан даже придвигается ко мне ближе. — Разве ты не хочешь, чтобы я делал тебе приятно, пока ты обо мне заботишься?
Закусив губу, я теперь смотрю на него, не в силах определиться со своими желаниями и решиться хоть на что-то. А Мартан тем временем, зачерпнув ладонью воду, вдруг выливает её мне на низ живота. Тёплые ручейки вмиг стекают мне между ног, заставляя громко ахнуть.
Вскочив с бортика, я растерянно смотрю на мокрое пятно на юбке. Почему-то оно воспринимается ужасно порочно. Возможно из-за того, как смотрит на меня обнажённый демон в ванной. А может из-за томительного жара, растекающегося от промежности по всему телу.
− Ты же сама этого хочешь, Рин. Снимай, − на губах Мартана появляется искушающая улыбка.
Неужели хочу? Облизав пересохшие губы, понимаю, что да. Очень хочу.
И пальцы словно сами собой принимаются распускать шнуровку. Пара минут и платье, провожаемое пылающим мужским взглядом, с тихим шорохом падает к ногам, оставляя меня в одной лишь полупрозрачной тонкой сорочке.
− Иди сюда, Рин, − просит Мартан хрипло, облизывая губы.
Едва дыша я переступаю бирюзовую ткань. Подхожу обратно к ванной.
− Поставь ножку вот здесь, − показывает он на бортик.
− Зачем? — невольно округляю глаза.
− Сейчас покажу, − предвкушающе ухмыляется демон.
Не знаю, почему это делаю. Почему чувствую себя настолько зачарованной и заинтригованной. Сбросив мягкую туфельку, я действительно ставлю ступню на бортик. И только тогда осознаю, насколько открытой эта поза выглядит. Но отступить мне попросту не дают возможности. Обхватив мои ягодицы мокрыми ладонями, Мартан внезапно подаётся вперёд и прижимается ртом к моей промежности. Прямо так, через ткань сорочки. И тонкий батист совершенно не спасает меня от ошеломляющей стыдной ласки, от прикосновений горячего языка и нежных, но таких настойчивых губ. Наоборот, так всё кажется ещё острее и порочнее, чем было тогда, на кровати.
− Мартан, − срывается с моих губ вместе со стоном. Пальцы беспомощно впиваются в мужские плечи."
"− Держись за меня, сладкая, − велит он с тихим рычанием. И снова целует.
