- Дьярви, позвольте мне хотя бы одеться, - её шёпот вызвал у меня смех.
- Нет, жена моя, теперь не позволю. Не раньше, чем ты станешь моей. И меня ничего сегодня не остановит: хоть война, хоть пожар, а я буду в тебе.
- Ну, хотя бы не делайте так... ну не трогай.
- Буду трогать, Розанна, и это самая невинная ласка из всех. Мне нравится ощущать шёлк твоих губ. Со временем я многому тебя научу, а пока не мешай мне наслаждаться тобой.
Она снова залилась краской. Я всегда имел дело с казарменными девками. С юности. Сейчас я не мог припомнить лица ни одной из них, они казались мне всегда грязными, потасканными. Даже не внешне, а внутренним содержанием. Розанна же словно сама весна: чиста, свежа и столь невинна, что страшно становилось. Улыбнувшись своим мыслям, я скользнул пальцем в её ротик и ощутил прикосновение язычка. Её глаза стали больше.
Но помимо страха в них мне почудилось кое-что ещё.
Кажется, в моей скромнице просыпается страстная ведьма, нужно только избавиться от всей этой шелухи и вытащить её наружу.
Следя за её реакцией, я снова коснулся её язычка, а после обвёл подушечкой пальца её губы чуть надавливая. Она попыталась отстраниться. Ухватив её крепче за талию второй рукой, не позволил ей этой вольности. А после сам резко поднялся так, что она оказалась сидеть на моих бёдрах.
- Не надо со мной сражаться, розочка, всё будет так, как захочу я и когда захочу. Ты носишь на руках мои брачные плетения. Ты моя и только моя. Так позволь мне стать твоим мужчиной.
Глядя в тёмные, что ночь, глаза супруга, я не замечала в них и намёка на зверя. Человек. Дьярви не терял самообладания: но то, как он вёл себя, как говорил со мной, эта безграничная нежность в его голосе... Всё указывало на то, что я ему не безразлична. Что он не лжёт. Я ощущала его желание в буквальном смысле, сидя на нём. Этот бугор. И стыдно, и так волнующе. Я была достаточно осведомлена о мужских особенностях, чтобы понять, что это пульсирует и подёргивается.
От этого осознания моё лицо, шею и грудь заливала яркая краска смущения.
Прижимая к себе покрывало, я невольно ёрзала на нём, и от этого его желание становилось только больше. А я ещё краснее.
- И всё же при свете дня, - эта фраза сама вырвалась. Возможно, скрывай меня сейчас полумрак, я чувствовала бы себя уверенней.
- Твою красоту нельзя прятать во тьме, - в голосе супруга мне чудился смех.
Дьярви снова обхватил ладонью моё лицо и дотронулся большим пальцем до губ.