Если честно, то его с того дня, как я нашёл тебя в лесу, и видно не было.
- Да, я тоже об этом подумала. Он вроде и есть, но его не видно. Словно он появляется из ниоткуда.
Отстранив меня, Дьярви обхватил пальцами мой подбородок и поднял голову вверх. Он был полностью одет. Видимо, проснулся задолго до моего пробуждения.
- Скажи мне, что любишь, - негромко произнёс он. - Я хочу слышать эти слова каждое утро.
- Люблю, - смутившись, пролепетала я, - а ты?
- Я люблю тебя, Розанна. Безумно люблю, - запустив руку в карман, он вытащил оттуда странное украшение: длинная толстая золотая цепочка, с которой капельками свисали изумруды.
Страхи как-то забылись. На душе снова стало легко и хорошо.
- У нас есть традиция, если жена истинная, то она носит таэли - украшение на волосы. Некоторые заплетают его в косу, но чаше делают вот так, - Дьярви аккуратно убрал мои распущенные волосы за спину и опустил на них цепочку. Драгоценные камни холодили кожу на лбу.
- Непривычно, - призналась я, глядя на себя в зеркало. Изумруды прекрасно подчёркивали цвет моих глаз.
- Ты будешь всегда носить таэли. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя душа и сердце.
- Да, - наклонившись, он коснулся губами моих волос, - пусть все знают, насколько я богат.
- Богат? - не поняла я.
- Да, у меня есть любовь, это дороже золота и камней, Розанна. Но, кажется, ты не рада.
- Рада, но мне важен не сам подарок, Дьярви, а его символичность.
- Нет, прости меня, но...
- Я всю сознательную жизнь стремился к богатству. И что в итоге? - он рассмеялся. - Моя жена была бы счастлива получить от меня и речную гальку.
Улыбнувшись, я потянулась и коснулась губами его щеки. Что я могла ему сказать? Галька — это тоже хорошо, если от чистого сердца.
- Пойдём завтракать, моё не падкое на золото сокровище.
В большой гостиной за столом уже сидели воины из личных отрядов генералов и всего две женщины: Харда и Кнесе. Я поймала на себе пристальный взгляд молодой драконессы, и впервые решила проверить её ауру.
Почему я не додумалась до этого раньше?!
Жёлтый, оранжевый, голубой ... фиолетовый. Последний цвет - грязный, неравномерный, тусклый, - опоясывал её талию и бёдра. Я сглотнула, понимая, что женщина некогда подверглась насилию, и это осталось с ней навсегда.
Горько за неё и за своё к ней отношение.
Впервые я улыбнулась ей. Она заметила, встрепенулась и бросила быстрый взгляд на Дьярви. Словно ища что-то на его лице. Но, видимо, не нашла. Потянувшись к Вегарту, она шепнула ему что-то на ухо.
