О чём книга «Подари мне любовь»
В Уэссексе, наступает зима 879 года. Римские женщины, обычно заняты своими делами, останавливают работу для того, чтобы глядеть на приезжего викинга. Он всегда вызывал такое восхищение, будь то он викинг или сакс.

Автор
В Уэссексе, наступает зима 879 года. Римские женщины, обычно заняты своими делами, останавливают работу для того, чтобы глядеть на приезжего викинга. Он всегда вызывал такое восхищение, будь то он викинг или сакс.
Похоже, «Подари мне любовь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Она подозвала одного из воинов, стоявших поблизости, и велела взять еще пять человек и окружить близлежащий кустарник. Кристен явно не собиралась рисковать ни собственной безопасностью, ни потерей пленницы. Щеки Эрики вновь вспыхнули.
– Разыгрываешь из себя скромницу? – презрительно осведомилась Кристен.
Эрика инстинктивно сжалась:
– Я ничего не могу с собой поделать.
– А я могу только посоветовать тебе побыстрее забыть о прежних привычках! – отрезала Кристен. – Когда мой брат разделается с тобой, поверь, тебе будет не до стыдливости.
Эрика не сомневалась, что Кристен не лжет и Селиг сдержит обещание. Должно быть, норвежка наслаждается, предвкушая, что сделает Селиг с пленницей. Эрика чувствовала, что медленно теряет рассудок от терзающих душу картин возмездия. Она должна сбежать, прежде чем окончательно погрузится в пучину безумия, должна. Но как? Ведь не одна, а несколько пар глаз постоянно следят за ней!
Глава 14
Эрика так и не поняла, что разбудило ее, но, когда на следующее утро открыла глаза, она почувствовала, что кто-то стоит рядом.
На мгновение забыв о незнакомце, Эрика вздохнула про себя – всего за один день ее довели до такого жалкого состояния! Во рту сплошная рана, так что она старалась не прикасаться языком к щеке, боясь ее разбередить.
Эрика попробовала медленно покрутить головой несколько раз, пока судорога не отпустила. Теперь по крайней мере стало немного легче, и девушка смогла поднять глаза, чтобы получше рассмотреть молчаливого незнакомца. Тот все это время стоял, широко раздвинув ноги, и ни разу не пошевелился.